В нем сейчас толпа мужчин, одетых по высшему разряду, с ледяных запястий которых утекают сотни тысяч долларов. И огромное количество возможностей незаметно ускользнуть от посторонних глаз.
Я никогда не понимала, почему самые больные представители человечества всегда стремятся выглядеть самыми красивыми. Ведь можно и змею обсыпать блестками, но тварь все равно укусит.
– Ты прекрасно выглядишь, – шепчет мне на ухо глубокий голос.
Я вздрагиваю и, обернувшись, вижу Ксавьера с дьявольской ухмылкой на лице.
Франческа велела нам общаться с мужчинами, поэтому я расположилась в гостиной.
Даже после нашей тщательной уборки в доме витает запах безысходности. Слишком много ужаса въелось в эти щели, и уже никакое чистящее средство не возьмет его.
Я заставляю себя улыбнуться, отступаю от него на шаг и опускаю подбородок. По всему телу разливается тепло, но совсем не то, которое приятно. Это больше похоже на расстройство желудка, а ты застрял в машине – холодный пот и тошнота.
– Спасибо, – говорю я, понижая голос.
Его взгляд напряжен, он медленно и не торопясь разглядывает меня. Естественно, первое, чего мне хочется, – это ударить его по яйцам и сбежать. Но я стою и терплю. С прямой спиной, отказываясь изогнуться так, как ему хотелось бы. Единственное неповиновение, которое я могу себе позволить. Не считая, конечно, желания выхватить фужер с шампанским из его руки и разбить о его физиономию.
Расслабься, мышонок.
Он не поймал меня сегодня, поэтому не может наказать этим вечером.
Однако во мне шевелится ужасное предчувствие, что Франческа с радостью позволит этому человеку лапать меня, несмотря на правила.
А это значит, я должна вести себя хорошо.
– Ты была великолепна сегодня, несмотря на то что та мерзкая девчонка немного отвлекла нас, – мило произносит он.
Я вижу, что он пытается придать своему образу теплоту, но я словно сую руку в камин, которым не пользовались несколько столетий.
– Хотя, должен признаться, мне всегда казалось, что выбраковка непродуктивна, – продолжает он.
– Даже если она развлекает.
Откашлявшись, я тихонько спрашиваю:
– Могу я узнать почему?
Он усмехается, словно видит что-то скрытое.
– Она учит вас убегать от нас. Это многовековая традиция, но, как по мне, я бы предпочел, чтобы мои женщины не были способны к побегу.
Медленно киваю.
– Вы правы, – признаю я.
И он действительно прав.
Выбраковка предназначена для того, чтобы проверить нас на выносливость. Это я могу понять.
