Тем, кто стоит в очереди на трансплантацию или не может себе позволить операцию при нынешней системе здравоохранения. Органы реализуются подпольно, но это неважно. Они все равно достаются хорошим людям, которые этого заслуживают. Черный рынок полон зла, но не все из нас такие. Это только видимость.
– Если вы достаете органы из мертвецов, значит, продаете только кости и кожу? На прибыльный бизнес что-то не похоже.
Райкер и Слейд переглядываются, между ними снова происходит немой разговор. Я вскидываю брови, ожидая их решения.
Ко мне поворачивается Слейд.
– Раньше Кейс был гробовщиком. Он не врач, поэтому с серьезными ранениями мы обращались за помощью к доктору Гаррисону, но, помимо своих профессиональных навыков, он неплохо умеет безболезненно усыплять людей.
– Навсегда, – вставляю я то, что он не стал договаривать.
– Да.
Я перевожу взгляд со Слейда на Райкера и щурюсь, пытаясь понять, что именно они пытаются мне объяснить. Дайр гладит волосы девушки, отвлекшись от нашего разговора.
– Вы помогаете самоубийцам.
Взгляд Слейда становится серьезным.
– Все по обоюдному согласию. Это люди с низким уровнем жизни. Смертельно больные, старые и уставшие или страдающие психическими заболеваниями. Какова бы ни была причина, это их выбор, и они соглашаются пожертвовать свои органы. Кейс погружает их в сон, извлекает органы, и они уходят из жизни. Совершенно безболезненно.
Медленно киваю, укладывая в голове эту информацию. Часто случается так, что о жизни заботятся лишь тогда, когда она находится в животе женщины, но когда человек рождается, она перестает кого-либо волновать.
Я размышляю, не выбирают ли люди этот путь только потому, что не могут получить необходимую помощь.
Поджимаю губы, а затем уточняю:
– В штате Орегон принят закон о смерти с достоинством[7].
– Люди, которые к нам обращаются, из других штатов, где нет такого закона. Чтобы получить помощь врача в этом случае, необходимо подтвердить свое место жительства, – объясняет Слейд.
– А деньги, которые вы получаете за их органы, – куда они идут?
– Зависит от их воли.
Иногда они просят отдать вырученное их семьям, и мы исполняем это пожелание. Но в большинстве случаев, независимо от того, находятся ли они в плохих отношениях с родственниками или у них вообще никого нет, им все равно, что мы с ними сделаем, лишь бы они кому-нибудь помогли.
– Это стабильный доход, – вклинивается Райкер, – и они достойно уходят из жизни, если не могут иначе. А нам это позволяет сохранять конспирацию.
