Она замолкает на мгновение.
– Тебе это неинтересно?
– А почему мне должно быть это интересно?
– Потому что ты ему нравишься.
Я закатываю глаза, раздраженная ее школьными глупостями. Она ведет себя так, будто мы две девочки, готовящиеся к выпускному, и просто сплетничаем о мальчиках. Она хорошо играет роль классической злой девчонки. Притворяется милой, но все ее приторно-сладкие слова сдобрены острыми выпадами. Жаль ее, но мне не интересно играть в эту игру.
– У тебя ведь есть парень, да? Его имя Зейд? – спрашивает она, следя за моей реакцией.
Она особенно сильно дергает меня за волосы, и я шиплю.
– Осторожнее, – бросаю я.
Она лишь улыбается и ждет ответа на свой вопрос.
– Почему тебя это волнует? – спрашиваю я, и мой гнев усиливается, когда она грубо проводит руками по остальным моим волосам, разрывая спутанные узелки."
"– На тебя запал сексуальный пуэрториканец, а тебе все равно. – Она пожимает плечами. – Наверное, мне интересно, что за мужчина так тебя ценит. Он ищет тебя?
Рио на меня не запал, но я все равно не обращаю на ее слова внимания.
– Разве не у всех нас есть кто-то, кто ищет нас?
Она пожимает плечами.
– Нет, – просто отвечает она, и я почти испытываю укол сочувствия к ней. – Ты действительно веришь, что он сможет тебя спасти?
Я поджимаю губы, раздумывая, стоит ли мне вообще отвечать. Если скажу что-нибудь важное, она тут же использует это против меня. Переиначит мои слова и скажет Франческе, что я пытаюсь сбежать или что-то в этом роде.
– Думаю, все наши близкие предприняли бы хотя бы попытку.
Так поступают, когда любят.
Надеюсь, ей больно.
Она собирает мои волосы и начинает стягивать их в хвост посередине головы.
– Думаешь, он бы и меня спас? – тихо спрашивает она.
Она опускает глаза, не давая мне возможности разглядеть, что в них скрыто. Манипулятивная дрянь.
– Думаю, он бы спас всех, – говорю я.
А потом убил бы ее собственными руками.
Наконец она поднимает на меня глаза, и в них появляется блеск, от которого у меня сводит мышцы.
– Если так, то я с удовольствием ему отсосу. Пусть он меня хоть в задницу трахнет, если очень захочет.
Я сужаю глаза, стискивая зубы с такой силой, что мои коренные зубы едва не трескаются.
– Он никогда бы к тебе не прикоснулся, – огрызаюсь я. – И не позволил бы тебе прикасаться к нему.
На ее лице растягивается ликующая улыбка, и я внутренне ругаю себя за то, что повелась на ее слова.
– Думаю, он не откажется, когда увидит, насколько я лучше тебя.
