Мы находимся в красивой комнате, и другие девушки, уже прошедшие через эту пытку, наносят себе макияж.
– Тебе нужно сделать что-то с волосами. Они красивые, но скрывают твою изящную шею. И веснушки – не прячь их, когда будешь краситься. Они подчеркивают твои необычные глаза.
Вынужденно улыбаюсь, боясь, что если сделаю что-нибудь еще, то корсет на моем животе лопнет.
– Я что-нибудь придумаю с волосами, может быть, заколю их, – соглашаюсь я.
– Я могу помочь, – чирикает Сидни из-за моей спины.
Моя улыбка летит вниз вместе с моим сердцем.
Я не хочу, чтобы эта стерва приближалась ко мне хоть на шаг, потому что прекрасно знаю, что она что-нибудь выкинет.
Едва я открываю рот, чтобы возразить, Франческа поворачивается к ней и сухо произносит:
– Хорошо, но если ты хоть что-нибудь сделаешь с ее волосами, я лично прослежу, чтобы ты лишилась руки.
Улыбка Сидни только разгорается.
– Я бы никогда ничего такого не сделала.
Франческа усмехается, словно не верит ей ни на йоту, но все равно уходит.
Но если она ей не верит… тогда почему она уходит?
Сжав челюсть, я сужаю глаза и внимательно наблюдаю за тем, как Сидни подходит ко мне со спины.
Она встречается с моим взглядом в отражении зеркала, и в ее холодных глазах плещутся неясные эмоции.
Когда она начинает перебирать мои волосы, ее красные губы растягивает затаенная улыбка. Мои плечи вздергиваются к ушам, и напряжение между нами нарастает.
– Как давно ты живешь в этом доме? – спрашиваю я после нескольких минут молчания.
Ее ловкие пальцы начинают разделять локоны, а затем плетут маленькую французскую косичку.
– Четыре года, – отвечает она.
Я поднимаю брови.
– Ты так долго избегала аукционов?
Она ухмыляется.
– Я много работала над тем, чтобы быть слишком нестабильной, чтобы меня можно было продать, но слишком ценной, чтобы убивать. В этом я мастер, – заканчивает она, подмигнув.
Сглатываю, не совсем понимая, как на это реагировать.
Она лукаво смотрит на меня.
– Рио в последнее время так хорошо ко мне относится. Теперь он приходит ко мне в комнату каждый вечер.
Говорит, что моя киска самая тугая из всех, что у него были.
Я вскидываю бровь. Рио отказывается прикасаться к нам во время уроков, и я никогда не видела, чтобы он проявлял какой-либо интерес к девушкам в остальное время. Не удивлюсь, если он трахает одну из девочек по обоюдному согласию, но чертовски удивлена, что она думает, будто мне есть до этого дело.
– Если это делает тебя счастливой, то ты молодец, – наконец отвечаю я скучающим голосом.
