Генри Мур не был евреем. Большинство тех, кто сегодня извергает путаную бессмысленную кашу и называет ее «поэзией» или размазывает несколько пятен краски там-сям на холсте и называет это «искусством» – неевреи.
– Но я и не говорил, что все приверженцы модернизма были евреями, хотя там намного больше евреев по сравнению с их долей в населении. Несомненно, эта тенденция всегда присутствовала. Всегда в любой профессии есть некоторое число ленивых и некомпетентных людей, причем с эмоциональными расстройствами.
В прошлом люди с хорошим вкусом просто не обращали на них внимание. А в нашем веке случилось так, что евреи добились контроля над нашими средствами массовой информации. Это произошло одновременно с возрастанием важности этих средств массовой информации, вследствие экономической демократии. До нашего столетия и речи не было о каких-то критиках или рецензентах – евреях. Теперь большинство из них – евреи. А неевреи следуют еврейской линии, потому что работают на евреев.
Не только этот, но и культурный рынок управляется евреями, но другими методами.
В наши дни вы можете написать любой роман или любые стихи, какие пожелаете. Вы можете даже издать их, если согласитесь сами оплатить издательские расходы. Но если вы захотите, чтобы вас издал кто-нибудь еще, например, крупный издатель с доступом к сети книжных магазинов, тогда вам придется подогнать свое литературное творчество, чтобы удовлетворить желания издателей. То же самое относится и к графике и скульптуре.
Если вы не понравитесь владельцам галерей, никто не увидит ваших работ, и вы умрете с голоду.
Евреи выбрали больные и недисциплинированные элементы из мира искусства неевреев, элементы, всегда остававшиеся прежде под естественным контролем, продвинули и поощрили их. Они добавили к этим элементам своих собственных исполнителей. Они ограничили, насколько смогли, контакты здоровых элементов с публикой. И они проделали довольно хорошую работу по убеждению поверхностно образованного класса потребителей искусства и литературы в том, чтобы все старые культурные ценности были поставлены на голову: то есть уродство заслуживает похвалы, а красота – осмеяния, что хаос прекрасен, а гармония достойна презрения, причем искусство, которое отражает истинную внутреннюю жизнь людей – «расистское» и не достойно уважения, выказываемого любой части чужеродного барахла, состряпанного черномазыми, косоглазыми или местными грязнокожими.
