Но я, сжав воротник его футболки, просто прильнула лбом к его твёрдой груди. Носом о неё потерлась. Всхлипнула.
Я никогда не видела Большакова таким униженным и поверженным. Мне казалось, он просто не умеет сдаваться. Не умеет каяться из-за своей короны эгоизма. Помню, как я мечтала расцарапать ему лицо, до шрамов, чтобы он стал уродом, и чтобы ни одна девчонка нашей планеты на него больше ни разу не взглянула. Однако сейчас… рука не поднималась. Мне до жути хотелось его обнять. Лечь с ним в постель и не выпускать из объятий этого бессердечного демона до самого обеда.
Я держалась из последних сил. Он должен прочувствовать на себе все прелести боли. Как когда-то чувствовала их я.
Когда тебя отвергают.
– Кирилл, тебе кто-нибудь, когда-нибудь, говорил «нет»?
Отрицательно качает головой. Ноги мужчины подкашиваются. Теряя равновесие, он падает передо мной на колени.
– Что ж, – отпускаю ворот его футболки, отступаю на шаг назад, с горечью, что обжигает, что плавит собственную душу до кровавых ран, произношу, – Тогда, я буду первая.
– Пауза. – Нет. Я говорю тебе НЕТ, Большаков. Я не собираюсь тебя прощать. И точка. – Судорожный выдох. – Ты причинил мне много боли. Будет лучше, если ты будешь держаться от нас подальше.
Больше не могу выдавить из горла и слова. Разворачиваюсь. Бегу обратно в комнату, к сыну, запираюсь там изнутри, падаю спиной на дверь, оседаю на полу и рыдаю в собственную ладонь.
Да. Я поступила по совести. Так ему и надо. Триумф! И его поражение. Оно такое… Черт возьми… Оно не сладкое, каким я себе его представляла.
Оно горькое. Ужасно пресное. Нет, оно как яд. Мне от него больно. Очень больно!
Боже. Почему?
Наверно, потому что я слишком мягкий и светлый человек.
Не могу его сломать. Как бы не пыталась.
Завтра. Завтра я выскажу ему всё о своих истинных чувствах.
А сегодня… Сегодня пусть все останется так, как есть.
***
Под утро, когда я открыла глаза, я вдруг поняла, что перегнула палку. Столько всего плохого наговорила… но, клянусь, я не хотела. Была на эмоциях.
Может во всем виноваты чертовы гормоны? Просто хотела, чтобы он в ноги мне упал, чтобы рвал на себе волосы, локти кусал! Бил себя кулаками по лицу! Чтобы не позволил мне развернуться и уйти. Вместо этого Кирилл молча упал на колени. Опустил голову в пол. И беззвучно зарыдал."
"Это было слишком. Для меня. Я сама разрыдалась, когда забежала в спальню. Хлопнула дверью, упала на кровать. Обнимала спящего Дениску и давилась немыми рыданиями. До самого утра.
