— Ну, привет, Вишневский. Помнишь меня? — делаю шаг к нему.
Оседает по стене вниз, прикрываясь руками.
Мразь жалкая… Присаживаюсь перед ним. Смотрю в его зашуганные глаза.
— Страшно тебе, сука?.. А я думал, ты бесстрашный и бессмертный. То на ротвейлера с голыми руками, то на меня со стволами…
— Я… тебе тогда скорую вызвал. Если бы не я… ты бы сдох там, со своим разорванным горлом.
— Ну, спасибо! — ухмыляюсь. — Что уж… Всех спас! Меня… Нику… Нику, аж два раза. Да ты просто ангел-спаситель, Максимка. Нимб не жмёт?
Его отекшие ноздри тревожно подергиваются.
Прямо, как у кролика!
Даже пиздить его жалко.
Встаю, брезгливо пинаю его по кроссовку.
— Ника где? — низко рычу я.
— Не знаю я… сбежала…
Сбежала?
— Когда?
— Вчера.
Куда могла пойти?.. Подруг у неё не особенно. Только Федерико.
— Зачем вы её забрали?
— В смысле — зачем? — поднимает на меня глаза. — Она невеста моя. Мы хотели её защитить.
— От кого?
— От убийц…
— От самих себя, что ли?
Нахмурившись недоверчиво смотрит сквозь меня. А я, так же недоверчиво, на него.
Я где-то ошибся?..
Прокручиваю в голове всё с самого начала. Не могу найти больше ни одной интерпретации его разговору с матерью. Ищу… и не могу. Это раз. А два — слова этого Ростислава: ""он — свидетель"".
Нет! Не ошибся я.
С ненавистью оскаливаюсь на него.
— Это неправда, — качает он головой.
— Ты по какой-то другой причине здесь, думаешь?
— Градский ошибся…
— Градский ошибся, я ошибся, Ника ошиблась… А твои кенты с боевыми стволами просто так гоняют. Чтобы ты безнаказанно мог соперника попинать, да?
— Ну тебя же не убили!
— Только потому, что я убил их первый.
Поднимает на меня ошарашенный взгляд.
""Бойся, сука!"" — не отвожу своего.
— Если с Никой что-то случится, тебе тоже пиздец. Везде достану.
— Я здесь по ошибке! Никто не хотел причинить Нике вреда!
— Неа. По ошибке здесь я. А ты здесь, чтобы взять за яйца заказчиков Градского. Госпожу Вишневскую.
— Ты гонишь!
— Думай еще, ущербный. Выхватил от мамаши, что не успел притормозить Нику по дороге домой, когда пытались убить Градского?
Замолкает.
— Спаситель, бля…
Я ложусь спиной на дверь, пытаясь услышать, что за ней. Там что-то происходит… Но она слишком основательная, чтобы можно было что-то разобрать. Ложусь опять на куртку.
Ника сбежала… Значит, жива. Идти ей некуда, пойдет к людям отца. Надеюсь…
Надо ждать. И я жду, глядя в потолок, и игнорируя присутствие и мучительные елозиния Вишневского."
"Часы идут медленно. Нас выводят только в туалет.
