Итальянец с умилением посмотрел на меня и заговорил.
– Господин Бартолини говорит, что вы – вылитая Доминика, – сказал переводчик и пояснил:
– Доминика – дочь господина Бартолини.
– Любить – это тоже искусство, – продолжая тему, сказал Антон, глядя при этом только на меня. – Самое сложное.
– Все верно! Я любил своих женщин, как произведение искусства! – тотчас согласно вскричал гость.
– А я – как само искусство, – тихо, почти неразборчиво проговорил Антон.
– Верно мыслишь, сынок! – обрадовался Томас.
– Не желаешь присоединиться к нашему обсуждению? – с широкой улыбкой посмотрел он на Тропинина, пребывая в явном восторге от визита господина Бартолини.
– А почему ты меня не зовешь? – сдвинула я брови. Начинается! Ну, как всегда. Вообще обнаглели!
– Катенька, – беспомощно улыбнулся Томас. – Ты же совершенно ничего не смыслишь в современном искусстве.
Я чуть кулаки от негодования не сжала.
– Приглашаю в лагерь тупых, – раздался с кухни недовольный голос Алексея, которого, видимо, тоже не приняли в ряды ценителей живописи новой эпохи.
– Трижды постучать головой об косяк. Вход по паролю: «Я чмо».
– Захлопнись, – посоветовал с улыбочкой младшему брату Томас и, схватив обоих гостей под руки, потащил в свою комнату, обставленную еще более устрашающе, чем гостиная. – Катенька, помоги Алексею, – крикнул он напоследок, и я едва расслышала его из-за раскатистой речи итальянца, который докопался до Антона.
Вот так Кейтон и попал к нам в гости во второй раз.
Я только головой покачала и пошла на кухню, к дяде. Судя по всему, Нелли не было, а Эдгар, как и всегда, заперся в своей комнате. По сведениям сестры, брат усиленно переписывался с некой девушкой из Владивостока. На нее было жутко интересно взглянуть нам обеим, но пока что этого сделать не удалось.
На кухне было светло и уютно – как и всегда.
– Прилетела пташка на крыльях любви, – встретил меня Алексей, в кружевном передничке хлопоча над плитой.
Судя по всему, он готовил угощения для господина Бартолини.
Я села за стол, налив горячего чая, понимая, как за прошедшие дни соскучилась по родному дому."
"– Молодец, племянница, горжусь, – продолжал Леша, ловко переворачивая блин в сковороде. – Привязала к себе этого добра молодца.
– Антона? – уточнила я.
– А у тебя много добрых молодцев? – насмешливо спросил дядя.
