Его гнев делал совсем другим, нежели Антона. Искажал черты лица, когда как его брат мог выглядеть совершенно спокойным, даже если был в ярости.
– Мы с мамой имеем достаточно средств. До свидания. Прошу прощения, что помещал вашему чаепитию, – и он просто-напросто вылетел из гостиной. Секунд через двадцать хлопнула входная дверь.
– Сейчас вернусь, – скрылся на балконе и Антон. Ушел успокаиваться – курить.
Олег Иванович прикрыл глаза.
– Прошу простить, Катя. Эти двое с детства мотают мне нервы. Когда были маленькие, так хорошо дружили.
А сейчас… Что ж, может быть, еще вина?
Мне оставалось лишь согласно кивнуть.
* * *Кирилл Тропинин мрачно смотрел на собственное отражение в лифте. Зеркала никогда не казались ему чем-то особенным – ведь с детства он привык смотреть на самого себя и без их помощи. Только если тогда он гордился, что у него есть собственная копия, то сейчас ему от этой копии было тошно.
Вот урод, а!
Еще и отмазался. Остался чистым.
Отражение улыбнулось: противно, ехидно. Или показалось?
Кирилл резко отвернулся.
Девушка, едущая с ним в лифте, изумленно на него посмотрела.
Когда-то в детстве они с братом были неразлейвода. Но все поменялось. Сейчас стоило им увидеть друг друга, как они оба закипали. Хорошо еще, что встречались не часто – Кирилл теперь жил в другом месте.
В этом месяце в родной город он прилетел внезапно для самого себя – Алина позвонила ему и предложила встретиться, словно ничего и не было, а он – словно все так же ничего и не произошло – согласился. Взял пару дней отпуска и помчался в аэропорт.
Лескову Кирилл не видел уже давно, в последний раз – прошлой зимой, в Лондоне, когда она училась там. Он приехал в двадцатых числах декабря, в тайной надежде составить Алине компанию в предрождественские дни – может быть, праздничные огни смогут заставить ее сердце немного растаять? Однако девушка встретила его довольно холодно и вскоре просто прогнала, заявив, что он ей не нужен, однако при этом напоследок поцеловала так, что у Кирилла закружилась голова.
Наверное, играла.
А через полгода она уже просила его о встрече и была ласкова и горяча. Он плюнул на все и продлил свой небольшой отпуск, сказав матери, что в командировке.
Алина была головокружительна. Божественна. Даже в тот момент, когда она, забывшись, назвала его именем брата. И он, прижимая ее к себе, понял вдруг – ему все равно. Она может звать его как угодно, кем угодно… Главное, что сейчас она в его объятиях и он может делать с ней все, что захочет.
