Там меня сын ждет, да и тетя Наташа, хоть и говорит, что все в порядке, устает с ним сильно, я знаю.
У подъезда меня снова ждут коллекторы. Они опять угрожают, скалятся своими отвратительными мордами.
На этот раз мне есть что отдать им, спасибо Мирону.
Я вручаю им двадцать пять тысяч. Остальные деньги мне нужны на то, чтобы частично погасить долг хозяйке квартиры.
Мужчины снова страшат меня. Обещают через пару дней вернуться за остальным."
"На этот раз я отделываюсь легким испугом. По крайней мере, они не тянут ко мне свои мерзкие лапы.
Даже в квартире, когда мы остаёмся вдвоем с сыночком, не могу почувствовать облегчения. У меня внутри точно все органы ходят ходуном.
Я пытаюсь избавиться от стресса всеми силами, потому что знаю, что это чревато нервозностью ребенка и даже потерей молока, но ничегошеньки не выходит.
Когда малыш засыпает, я тоже обессилено падаю на диван и даю, наконец, волю рыданиям.
У Мирона я работаю два дня, а уже столько всего случилось, что на стену броситься хочется.
Сама не замечаю, как засыпаю.
Ночью мне снятся ласки Богданова.
Я чувствую, как он касается меня губами, нежно гладит ладонями, шепчет на ухо слова любви.
Этот страстный поцелуй в итоге принес мне много страданий. Дал почувствовать новый вкус душевной боли, тот самый, когда тебя сначала кинули в пучину удовольствия, дали вкусить запретное, а потом неожиданно вернули обратно в реальность с ощущением сладости на губах, которую тебе никогда больше не испытать.
После каждого ночного кормления я сцеживаю молоко для Макара на завтра.
Его оказывается меньше, чем получилось перед первым рабочим днем, и это пугает.
Оказавшись в офисе на следующее утро, я облегченно выдыхаю. Мирона нет. Надеюсь, что сегодня и не будет.
Захожу в его кабинет за лицензией.
Щеки начинают пылать жаром, потому что я тут же вспоминаю то, что произошло вчера. Как Мирон положил меня на стол, как отчаянно и жарко целовал.
Гоню от себя дурные мысли.
Из кабинета выбегаю как ошпаренная. Документ прячу в самый нижний ящик стола под другие бумаги, назначение которых мне даже не известно.
Весь день то и дело поглядываю на него. Понимаю, что совершаю преступление. По факту, я украла лицензию. Да, под давлением, но украла.
Мирон же все равно поймет, что документов не хватает.
Я не знаю, как устроены торги, но Коршунов сказал, что в результате для сделки будут нужны оригиналы, за которыми Мирон обязательно обратится.
Где-то после обеда я снова достаю лицензию из ящика. Руки дрожат.
