По дороге мы, в основном, молчим. Забираем Макара у тети Наташи, а потом едем к нам в квартиру.
Мирон не соврал, нас туда беспрепятственно пускают. Еще и извиняются за то, что позволили выгнать сегодня утром.
Все время до вечера я на иголках. Отвлекаюсь на заботы с сыном, но этого недостаточно. Волнение сильнее, и оно не дает хоть чуть-чуть не думать о судьбе Мирона.
Ближе к ночи, когда я уже собираюсь укладываться спать, со стороны входной двери слышится тихий стук.
Я знаю, что по ту сторону стоит охрана, но все равно пробираюсь к двери крадучись, чтобы моих шагов не было слышно.
С замиранием сердца смотрю в глазок. Столько раз в этом доме гости приносили мне неприятности, что теперь не знаю, когда избавлюсь от этого страха.
Но моему ликованию просто нет предела, когда по ту сторону двери я замечаю знакомое лицо.
У меня от переживания начинают трястись руки. Даже щеколду с первого раз не получается крутануть.
Не помню, когда я в последний раз чему-то так радовалась. Наверное, когда сын родился. Только уже столько времени прошло, что кажется, будто малыш был со мной всегда. Мой малыш миллионера.
Сам миллионер довольный, но очень уставший набрасывается на меня с объятиями. Я буквально падаю в его сильные и родные руки. Потом Мирон целует меня. Покрывает быстрыми ласковыми поцелуями все мое лицо, и даже глаза, не оставляя и их без внимания.
Конечно, радоваться пока очень рано, ведь впереди нас ждет еще много всего, но я все равно рада.
Я уже давно простила Мирону все, и просто не вижу смысла обижаться. Теперь мы снова будем вместе и попробуем построить все заново, ту семью, о которой мы когда-то мечтали. И в это мире, что сложится для нас, просто нет места прошлому, нет места тем горестям, которые нам пришлось перенести, ведь вместе мы сможем преодолеть все.
Несколько месяцев спустя
– Ну как все прошло? – набрасываюсь на Мирона с расспросами, как только он переступает порог нашего дома.
Теперь мы живем в его загородной резиденции, где вместе проживали еще в те времена, когда встречались до подставы Коршунова. Квартиру было решено продать, чтобы она не напоминала о прошлом, которые мы, несомненно, постараемся забыть после того, как дело на Богданова закрыли.
– Посадили, – вымученно улыбается мужчина.
Наверное, только я знаю о том, как сильно он устал за последние месяцы. Как сильно устали все мы.
