А вот ведь – все равно выдохнула, когда Иван это подтвердил:
– А если тебе плохо станет, а рядом никого?
– Так вы же тоже не будете рядом, Иван Сергеевич.
– Чего это? – нахмурился свекор.
– Работа у вас. Важная. Требующая внимания.
– Ничего. Пару дней подождет.
Ух ты! Значит, мы с ним только вдвоем будем. Сердце затрепыхалось в груди, распространяя к низу живота сладкие вибрации…"
"Не глядя на меня, Покровский достал из багажника пакеты с прихваченным из больницы барахлом. Переложил в одну руку, вторую сунул в карман, ключи доставая.
И не было в его движениях ничего лишнего или торопливого. Все до крайности скупо и выверено. Я залюбовалась его мощной фигурой. Такую у мужчин после сорока нечасто встретишь. Особенно у деревенских.
– Чего, Мария, застыла? Не май месяц. Пойдем.
Не май, да. Но у меня внутри бушевало такое пожарище, что я совсем не чувствовала холода.
– Я вас точно не потревожу?
Покровский, который в этот самый момент как раз проворачивал ключ в замке, замер. Широкие плечи натянулись под тонкой курткой.
– Потревожишь, и не раз. Но это не те тревоги, о которых ты думаешь, – хмыкнул он и отступил на шаг, пропуская меня вперед. Мамочки. Он же… Он о том, о чем я думаю, заявил, так? Какие уж тут двусмысленности?
Шла вперед, сердце в ушах грохотало. И дыхание останавливалось. С этим нужно было срочно что-то делать! Разувшись, я, не глядя на Покровского, сняла куртку, повесила ее в шкаф, встроенный в пространство под лестницей, и натужно беззаботно залепетала:
– Ого. Похоже, Тамару Сергеевну прихватило во время готовки.
Кухня из холла отлично просматривалась. Как и царящий в ней бардак. Брошенное между стенкой и кухонным островом мусорное ведро, неубранные в холодильник продукты. Очистки.
– Сейчас посмотрю, что она стряпала, и закончу.
– Да конечно, – беззлобно огрызнулся Покровский. – Закончит она. Отдыхай иди.
– Так пропадет же, – возмутилась.
– То есть меня в качестве повара ты не воспринимаешь принципиально?
– Нет! В смысле… А вы правда готовить умеете?
– Готовить – это громко сказано.
Но что-то могу, – усмехнулся Иван Сергеевич и, скосив на меня взгляд, добавил: – Какую комнату займешь? Игоря?
– Нет!
Мой истеричный голос отразился от стен. Пронесся под крышей эхом. Покровский выгнул бровь. Наверняка удивленный такой бурной реакцией. И тут бы мне пояснить, но… Поди, он и сам понимал, что не так с его предложением. Ну, или же я выдавала желаемое за действительное. Представляя, как он однажды ко мне придет.
Щеки вспыхнули.
