Но она никакая. Ну, ты понял, да? Мне погорячей хочется… Ну и… Вот.
Разговор свернул на темы, которые я как-то не готов был обсуждать.
– Сам же говоришь, что был у девки первым, – проворчал я. – Значит, подхода к ней не нашел. Ищи.
– Ну да… – промямлил Игорь. На этом как-то наш разговор и стух. Но в памяти остался. Как проклятье. Я теперь при каждой нашей встрече с Машей пристально в нее вглядывался. И чем больше на нее смотрел, тем отчетливей понимал, что она какая угодно, но не никакая. Чем это в итоге закончилось? Правильно.
Я стал ее избегать. Потому что мои на нее реакции были люто неправильными.
Где-то над головой оглушительно громко каркнул ворон. Я запрокинул лицо к темному небу. Растер с силой, надеясь, что память не потащит меня дальше, но было поздно. Эта сука будто надо мной издевалась. Перед глазами замелькали картинки ночи после поминок. И следом – наш единственный раз. Не знаю, что на меня нашло. Я просто как будто враз утратил способность сопротивляться.
Боль и вина были такими острыми, что мне жизненно важно было забыться. В ней.
А она? Какие у нее оправдания? Неужто так истосковалась, что было все равно, под кого ложиться?
В итоге ноги привели к Машиному флигелю. Ступил на коврик перед входной дверью. Тот немного топорщится. Пнул ногой и обнаружил ключ. Вот как… Даже в руки мне отдать не захотела. Стыдно, да? Или… Я ей до того отвратителен? Судя по тому, что Машка ничего не взяла и отказалась от всякой помощи – второе. Видно, перекрестилась девочка, когда уехала.
Выругавшись, переступил порог.
В доме еще пахло ею. Я прошел вглубь. Остановился у круглого обеденного стола, на котором ее охаживал. Женись, говорит батюшка. Да знал бы он, что я вытворял. Машка нежная. Трепетная. А я, придурок, ее как последнюю блядь пользовал. А она, может, и не хотела… Эта мысль лягнула под дых так, что пришлось быстро искать, куда бы присесть, чтоб не упасть, к чертям.
Ну, я и скотина. Так упорно отгонял от себя воспоминания о том вечере, чтоб опять не сорваться к ней, что даже не обдумал случившееся… Не проанализировал…
А что если я в корне неправильно оценил ситуацию?
Почувствовав удушье, дернул ворот свитера.
Ну, давай! Давай, думай, хрен старый. Девочка без роду без племени. Деться некуда. Может, и не хотела, да. Но что еще ей оставалось? Ты ж ей выбора не оставил, так?"
"Перед глазами немым укором застыли белесые разводы спермы на ее розовых складках.
