И только потому, что ее слезы, пропитав рубашку, нашли ход к сердцу, я не наделал какой-то херни, о которой бы наутро жалел.
– Вот куда она уехала, а, Сергеевна? Далеко? – заметался я.
– А ты, никак, переживаешь, а, Ванечка? Нравится тебе Машенька?
– Пургу не неси. Она просто не чужая.
Вспомнил, как однажды назвал ее дочкой, и от отвращения передернуло. Кого я пытался заставить в это поверить? Ее? Себя?
– Конечно-конечно, – покивала старуха. – Но ты знай, Ванечка. Ежели чего – в жизни всякое бывает. Нет в этом ничего плохого.
Побоявшись уточнить, куда Сергеевна клонит, сбежал из дома. Раз не пить, то хоть подышать уже совсем по-зимнему морозным воздухом. Глядишь, остудит. Голову. Прежде всего – голову.
Дошел до бани. Остановился, привалившись горячим лбом к прохладному брусу.
О том, что Игорь мой преследует свою училку, я, как это в таких случаях водится, узнал последним. Ну, во-первых, тогда очередная уборочная была в разгаре – как-то не до этого. А во-вторых, даже когда до меня дошли сплетни – пропустил их мимо ушей.
Игореву новую классную я на собрании видел. И поверить в то, что что мой сын повелся на эту серую мышь, не мог. Ну, ведь правда – там ни рожи, ни кожи, а Игорек лет с тринадцать на красивых девок был падок.
Словом, значения разговорам я не придал. Быстро пролетев, последний учебный год закончился выпускным. Игорек поступил и на время перебрался в столицу, наверняка и думать позабыв о своей физичке.
Каково же было мое удивление, когда он спустя пять лет заявил, что женится.
Да на ком…
– Залетел, что ли? – изумился я, разглядывая взбудораженного отпрыска.
– Бать, ну ты че? Нет, конечно.
– И то хорошо. А то гадай – твой, или нагуляла.
– Эй! Я вообще-то у Марьванны первый. – Игорь самодовольно усмехнулся.
Я, конечно, удивился. Но зацикливаться не стал. Как и отговаривать. Свадьбу сыграли через месяц. А еще через пару я Игоря и застукал с той малолеткой. Убитый он был в хлам. На мой оклик даже не среагировал. Пришлось сынка за ухо с той девки стаскивать.
– Ты чего это, сучоныш, делаешь? Тебя жена ищет, извелась вся, а он…
– Эй! Бать… Да ты чо?!
Этими «ты чо» наш разговор тогда и ограничился. Лыка-то он не вязал. А мне какой разговор с пьяным?
– Машке скажешь, что с друзьями был. Я нашел. Понял? – встряхнул его, как щенка. – Ты понял?
– Да понял, блин! Ты чо такой нервный?"
"Когда приехали домой, Маша уже накрутила себя порядком. Выскочила к воротам, едва свет фар стал добивать до окон. Кинулась к нам.
