Глава 8"
"– Ну и пусть! Пусть идет! – подзуживала меня Сергеевна, тяжело поднимаясь по ступенькам в дом. – Посмотрим, как она одна справится! Когда прибежит в ножки кланяться, примите назад, Иван Сергеич!
Я остановился. Тело качнуло. Ч-черт. Опять набрался. А все почему? Да потому что без анестезии мне жизнь становилась невмоготу. Только наставления домработницы немного держали, не давая упасть на дно. Хотя, казалось бы, я и так опустился дальше некуда. Так что даже если Машка вернется…
Так. Стоп. А чего ей возвращаться? Все у нее хорошо.
Дай бог, чтоб так и дальше было. Бедная девочка от жизни ничего хорошего не видела. И от меня, кстати, тоже. Может, хоть сейчас заживет. И тогда вина жрать перестанет. А то ведь смотреть на нее не могу. И не смотреть не могу тоже. С тех самых пор, как я впервые увидел Машку по-настоящему. Когда это было? Кажется, пару лет назад. Да-да, виноват. Виноват перед Игорьком я чудовищно… Это ж надо было – на невестку при живом сыне запал.
Проигнорировав очередной поток излияний Сергеевны, опустился в кресло.
Коньяк на столе манил, красиво переливаясь в свете напольных ламп. Обещал быстрое облегчение. Я залип на хрустальных отблесках, что искрились в стакане. На миг выпадая из реальности.
– …не надо, Ванечка! Ну что ты опять за свое?! Не губи себя ты этой дрянью… – причитала Сергеевна, убирая со стола бутылку. – Что Савельевна бы сказала, если б тебя увидела? Что б сказала твоя мать, а?
Ну-у-у… Мамка была бы в шоке. Да я и сам в ахуе. Не узнаю совсем.
Жизнь под откос покатилась, а я вместо того, чтобы дернуть стоп-кран, как будто подгонял неизбежное. И уже даже не стыдно было. Ни перед Сергеевной, ни перед работягами, что на меня спины гнули. А вот смешно – да, пожалуй. Особенно потому, что закон, гласящий, что среди недели мы не бухаем, установил я сам. И ведь приучил мало-помалу спивающихся мужиков к трезвой жизни. Было время, когда, завидев меня, их бабы за это в ноги мне кланялись. Свято веря, что я их мужей спас. А теперь как? Теперь, вот, сам дыру в душе заливал горькой.
И даже руки чесались – так хотелось отобрать у Сергеевны бутыль, а еще лучше – уволить ее, к хренам, потому что какого хера она от меня что-то прячет в моем же доме?
Поднялся, сжав кулаки.
– Вань. Ванечка… Ну зачем ты? Молодой же еще совсем! Да, тяжело, с сынком такая беда... Но твоя-то жизнь не кончилась. Живи, мой хороший. Найди себе женщину. Деток нарожай, ну что ты… – обливаясь слезами, Сергеевна бросилась мне на грудь.
