– Боги, какое облегчение!
Лицо у Рагнара застывшее, словно выточенное из камня.
– Отец вернулся и вместо дома застал пепелище. Только это было меньшее из проблем нашей семьи.
– Но ведь она была иномирянкой. Пусть она и попала в этот мир подростком, всё равно… не понимаю, откуда такая любовь к деревне, в которой она прожила восемь лет? Разве дети не важнее?
– Потом я узнал, что у Люсин был возлюбленный, там, где она выросла. Его убили. Всё это время она помнила его и любила.
Жестокость порождает жестокость.
Я втягиваю воздух, чувствую, как он царапает горло. Гнев, страх, жалость, ужас – всё смешивается.
– Но что стало с твоим отцом и Люсин? Он ведь обещал защищать её, дал ей руну.
Рагнар на миг закрывает глаза – словно эти слова открывают старую, плохо заросшую рану.
– Отец казнил её собственноручно. Просто… взял меч и исполнил то, что считал единственно верным.
Мне становится трудно дышать. Эта история дикая, мрачная. Я не представляю, как это пережить ребёнку?
Повинуясь порыву, я подаюсь вперёд и обнимаю Рагнара.
Обхватываю его руками, пряча лицо на груди. Он в одной рубашке, потому что плащ на моих плечах, и я слышу, как размеренно бьётся его сильное сердце.
Всё вокруг пахнет Рагнаром, а тепло, исходящее от дракона, плотное, обволакивающее и успокаивающее.
– Не стоило рассказывать тебе, Анна. Такой чувствительной к чужому горю натуре, как твоя, непросто слышать подобные истории, – усмехается Рагнар, прижимая меня своими сильными руками к своему горячему телу.
– Это было очень давно, и уже не слишком трогает меня.
– Я жалею не тебя сегодняшнего, а тех мальчишек в горящем доме, – шепчу я. – Дети не должны отвечать за грехи отцов.
– Но часто бывает по-другому, – говорит он негромко. – Только одни гнутся под гнётом обстоятельств… а другие куют из боли доспех.
– Значит, ты выковал доспех? – я приподнимаю голову и заглядываю в зелёные глаза.
– Можно и так сказать.
– Ещё я жалею Люсин, чтобы ты ни думал. Она была сломлена, возможно даже больна.
– Когда-то я ненавидел её, но с годами… ненависть притупилась, и пришло понимание. Она страдала.
Рагнар криво усмехается, его взгляд опускается к моей шее – туда, где висит серебряная руна. Пальцы дракона медленно поднимаются и касаются её.
– Теперь я вдвойне не понимаю, зачем ты дал её мне? Неужели ты доверяешь мне?
– Это моё обещание не причинять тебе боли."
"Я высвобождаюсь из объятий дракона, чувствуя себя окончательно растерянной.
