Без угрозы.
Некоторые мужчины переглядываются. Кто-то кривит губы, кто-то опускает взгляд.
Седовласый окидывает меня презрительным взглядом.
А я сижу, чувствуя на груди вес руны. Рагнар сделал первый шаг, пытаясь изменить что-то, но разве я могу молчать?
Я медленно поднимаюсь на ноги, глядя на того мужчину, который осмелился высказать недовольство вслух.
Да, он меня раздражает. Да, я считаю его лицом старого порядка. Того, что держится не на справедливости, а на удобстве.
Я выпрямляю спину и чувствую, как на меня устремляются взгляды – одни с интересом, другие с досадой, третьи с откровенным презрением.
Пусть. Пусть смотрят.
– А мне вот интересна ваша позиция, – медленно произношу я. – Вы считаете, что женщины, прошедшие через боль, лишения и работу в ядовитом цехе, хуже тех, кто по счастливой случайности вовремя нашёл мужа?
В зале снова тишина. Только потрескивают факелы.
Мужчина не отвечает сразу. Он глядит потрясённо, как и многие другие. Орм рядом со мной одобрительно улыбается.
Никто не ожидал, что я – жалкая старая дева – подам голос и осмелюсь спорить.
За этим столом самые влиятельные мужчины Мраколесья. Государственные дельцы, владельцы рудников, генералы, советники – те, кто привык приказывать женщинам, а не слушать их. Те, кто верит, что их слово весит больше, чем даже жизни всех старых дев из земель безмужних.
А теперь они смотрят на меня поражённо. Как на какую-то диковинку.
Трещина в многовековой стене уже пошла. Нужно лишь приложить еще немного усилий…
– Так могла сказать только женщина, – хмыкает тот самый седовласый мужчина.
Он медленно встаёт, оправляя богатую накидку, и обводит зал снисходительным взглядом. – Вы говорите о страданиях старых дев, но забываете, что семьи и общество вкладывали в них, ожидая, что они станут жёнами и матерями. А они не оправдали ожиданий. Но долг-то возвращать нужно. Не могут же они до смерти быть бременем родственников? А мы ещё не берём в расчёт, что они одним своим нахождением в обществе отравляют умы молодых девушек кощунственными мыслями о том, что можно отказаться от самого важного и единственного долга женщины – быть женой и матерью.
Старых дев надлежит изолировать.
Какой вздор! Я поджимаю губы, сдерживая рвущиеся наружу возмущённые слова.
Я не должна ссориться.
Я должна найти к ним подход.
Рагнар ничего не говорит, он слегка улыбается, глядя на меня. Он не планирует мне помогать в этой словесной перепалке.
