– Это тебе от нас с мамой, гостинцы привезла.
Надо будет выбросить, ещё отравят.
– Зачем пожаловала? Случилось что-то? – я слегка улыбаюсь, чтобы показать, что ничего не подозреваю.
Мила, брезгливый взгляд которой бегает по дому, поворачивается ко мне и тоже улыбается в ответ:
– Я же говорила, что буду навещать тебя, милая… ах, что это я?
Она бросается ко мне и целует в обе щёки, кладя руки мне на плечи. Я хочу её оттолкнуть, но сдерживаюсь и выношу происходящее стойко. Даже чмокаю сестру в ответ.
От неё пахнет приторно-сладкими духами и булочками с корицей, которые она ела на завтрак.
Это запах хорошей жизни, которая кажется неуместной в землях безмужних.
– Ты пришла в себя, душа моя? Последний раз, когда мы виделись, ты была злая, как собака, и несла всякую чушь. Никогда не видела тебя такой.
– Переволновалась, всё-таки причины были, согласись? – поясняю я. – Ты должно быть рано встала и долго ехала? Солнце едва встало, а ты уже прибыла. Присядешь?
Но Мила лишь отмахивается:
– Я даже не ложилась, но лучше скажи, как твоя метка истинности? Я так волновалась, что рана загноится и тебе станет плохо, но вдруг узнала, что ты чудесным образом исцелилась.
Её волнует метка, а не я сама.
Инстинктивно касаюсь запястья рукой. Истинность надёжно скрыта одеждой, но сестра уже знает. Значит, Норд рассказал ей, как я и предполагала.
– Она появилась чудесным образом, представляешь? – я хлопаю ресницами, невинно глядя Миле в глаза.
Гнев зарождается в сестре, делая её взгляд жёстким, а лицо каменным.
Пухлые губы сжимаются в тонкую нить.
– Вот же сучий потрох! – выплёвывает она, сжимая кулаки. – Как же так-то?! Такого быть не должно!
От неожиданности я даже подаюсь назад, удивлённо глядя на Милаву. От такого нежного воздушного существа, маску которого она носит, не ждёшь столь крепких словечек.
– У тебя ведь тоже метка военачальника Норда, не так ли? – спрашиваю я, внимательно глядя на реакцию Милы.
– Извини, что-то я всплыла, – цедит Мила, пожимая губы, её щёки розовеют. – Да, у меня тоже метка.
Настоящая.
Последнее она говорит с нажимом, глядя мне прямо в глаза. Мы обе знаем, что она лжёт. Но Милава принимает меня за легковерную дурочку, которой легко манипулировать. Ведь так было всегда, она легко обманывала Анну.
– Конечно, – соглашаюсь я с ней.
Теперь понимаю, что скорее всего была не права, когда думала, что у сестрёнки кишка тонка избавиться от меня. Она не просто хитрая и лживая дрянь. Сейчас она на мгновение показала своё истинное лицо.
