— Ты все еще ненавидишь их?
— Более чем когда либо.
— Но почему?
— Потому что они вынудили твою мать уехать.
Глава 45
Голова у Тиффани шла кругом. Отец только что дал ей причину ненавидеть Каллаханов. Как она может уговорить их семьи примириться теперь, если это правда?
Но спустя несколько мгновений она нахмурилась. Вражда не могла быть причиной отъезда матери. Это было нечто, что Роуз легко признала, когда Тиффани спросила ее — если только не пыталась утаить этот факт, опасаясь, что ее дочь воспользуется тем же оправданием, чтобы не выходить замуж за Хантера.
Но прежде чем рассмотреть эту возможность, Тиффани решила уточнить:
— Она сама тебе это сказала?
— Нет, она не стала возлагать вину на меня. Она сочинила кучу оправданий. Каждый раз, когда я опровергал одно, она выдвигала другое. Она говорила, что терпеть не может Монтану, но никогда не казалась счастливее, чем в тот период, когда проектировала этот дом. Она говорила, что скучает по матери, но мы навещали ее мать каждый год, и та даже однажды приезжала к нам.
Роуз говорила, что следующий ребенок убьет ее, потому что она слишком часто рожает. Она воспользовалась этим оправданием, чтобы перебраться в отдельную спальню, хотя было очевидно, что ее тянет ко мне не меньше, чем меня к ней. Она даже объяснила этим свой отъезд — единственное оправдание, которому я поверил, хотя и ненадолго. Все наши попытки выяснить отношения сводились к одному — бесконечным оправданиям и вспышкам гнева, когда я пытался уговорить ее вернуться домой.
Тиффани покачала головой.
— Выходит, теперь ты винишь Каллаханов в том, в чем они, возможно, не виноваты.
— Это единственное объяснение, которое имеет смысл. Пятнадцать лет назад Каллаханы чуть не застрелили меня. Это было незадолго до того, как Роуз сбежала с тобой. Думаю, она просто поняла, что больше не вынесет ничего подобного."
"— А может, она просто не хотела огорчать тебя, признавшись, что разлюбила?
— Не говори так, Тиффани.
Прошу тебя.
У него был такой вид, словно она только что нанесла ему сокрушительный удар. Ей следовало бы чувствовать удовлетворение, а не ком в горле из за того, что она снова причинила ему боль. Вскочив на ноги, Тиффани устремилась к двери, пока отец не заметил слезы у нее на глазах.
В дверях она помедлила.
— Я не больше твоего знаю, почему она уехала, — не оборачиваясь, сказала она. — Но знаю, почему хочу уехать я.
