Она пришла в ярость, когда узнала, что он уезжает из Флориды, и наняла одного парня, который последовал за ним и узнал, где он обосновался. Тогда она начала жаловаться на жизнь во Флориде и предложила перебраться в Монтану. Мне едва исполнилось восемнадцать. Я даже не подозревал, что она морочит мне голову, чтобы уговорить сняться с места и переехать сюда, хотя, в сущности, это была неплохая идея.
— Последовать за ними?
— Нет, уехать из Флориды, — сказал Фрэнк. — Там было слишком много ковбоев, сражающихся за пастбища, которых на всех не хватало, и слишком много стычек из за краденого скота.
Это были ее доводы, в общем то правильные, но если бы она сказала правду, я бы никогда не согласился. Я был удивлен не меньше Каллаханов, когда выяснилось, что мы поселились так близко от них.
— И ты не взбунтовался против матери?
— Конечно, взбунтовался. Но она сказала, что единственное, что ей нужно, это мир и покой. Я не догадывался, что ее представление о мире отличается от моего. Чтобы она обрела покой, ей нужно было убить его.
Она не раз говорила, что ей следовало убить его в ту роковую ночь перед свадьбой.
— Когда они застрелили друг друга?
— Это произошло почти через год после нашего переезда в Монтану. Однажды утром сюда заявился Закери и потребовал, чтобы ему сказали, где его отец. До этого момента я даже не знал, что моя мать тоже пропала. Понадобился целый день, чтобы мы наконец напали на их след. Их нашли в заброшенной охотничьей хижине. Они лежали, обняв друг друга. Револьверы, из которых были произведены выстрелы, лежали рядом, выпавшие из их рук.
Больше ничьих следов там не обнаружилось. Мы можем только догадываться, что произошло. Возможно, они надеялись, что обретут совместное счастье в следующей жизни, потому что в этой жизни оно им определенно не светило. Я могу только надеяться, что в конечном итоге они простили друг друга.
— Значит, вода — единственное, из за чего вы воюете теперь?
— Не совсем. Каллаханы во всем обвиняют мою мать. В том, что она стреляла в Элайджу, вместо того чтобы выйти за него замуж, в том, что последовала за ним сюда и в конечном итоге убила.
Вода всего лишь повод для раздоров. Мне было восемнадцать, когда мы приехали сюда. Зак был на несколько лет старше. Стоило нам оказаться поблизости, как мы кидались друг на друга со взаимными обвинениями. Я был буквально вскормлен на ненависти, Тиффани. Мы оба слишком прониклись этой враждой, чтобы забыть о ней, даже когда не стало наших родителей.
