Чувствовал вину за то, что не оправдывал доверия императора и не мог устранить серьезную, нависшую над всем Артоганом угрозу.
Прорывы случались не только в столице, но и по всей империи. Из-за этого легионы фениксов были разбросаны по разным городам, и все равно их не хватало. Настоящее число погибших замалчивалось, но ходили слухи, что каждую ночь гибнут сотни. А что еще хуже — покрывающий Артоган купол истончался, и главная преграда между нами и тьмой становилась все более зыбкой.
— Нориан… — Я сделала шаг к нему.
— Я понимаю… по крайней мере, думаю, что понимаю, как вам тяжело. Но вы делаете все, что в ваших силах. Каждую ночь защищаете нас всех от тьмы, подавляете прорывы, спасаете чужие жизни. На вас лежит тяжелая ноша, и я не представляю кого-либо другого, кому она была бы по силам. Вы из тех, кто, исполняя свой долг, идет до конца, не щадит себя и требует от себя же фактически невозможного. Я… я восхищаюсь вами.
Я сказала это, повинуясь неконтролируемому порыву, и, только закончив говорить, удивилась собственной внезапной смелости.
Мне всегда было проще броситься в пламя, чем открыто выразить свои чувства. Такие чувства."
"Даже не заметила, как Нориан вдруг оказался прямо передо мной. Показалось, что я окунулась в само средоточие пронзительного света, который исходил из направленных на меня глаз. Пронзаемая больше осязаемыми, чем видимыми лучами, я вдруг захотела потянуться к ним навстречу. Раствориться в них, в этом удивительно прекрасном свете… в том, кому этот свет принадлежал.
И кто смотрел на меня так, словно я — единственное в своем роде сокровище. Смотрел так, как никто и никогда.
— Это я восхищаюсь тобой, Ида, — не отводя взгляда, негромко произнес Нориан. — Наверное, я все-таки чем-то заслужил милость Пресветлого, раз он послал мне встречу с тобой. Я хотел сказать это позже, но скажу сейчас. Ты не просто спасла мне жизнь, ты вернула мне ее смысл — веру. Веру в людей. Веру в этот мир. В то, что для Артогана еще не все потеряно, раз в нем есть такие светлые и чистые души.
За его словами последовало несколько долгих мгновений, в которые мы неотрывно смотрели друг другу в глаза. Не знаю, что Нориан видел в моих, но я в его — целый пронизанный солнечным светом мир. Кто первым подался навстречу, не знаю тоже. Только вдруг весь этот солнечный мир исчез, спрятавшись под закрытыми веками. И я тоже закрыла глаза, чтобы в следующую секунду ощутить его губы на своих.
В своем воображении я не раз рисовала свой первый поцелуй.
