На нашей входной двери такой не было.
Простенькие, заряженные искрами артефакты разгоняли дым. Но все равно, пока поднималась на наш этаж, я успела им надышаться. Казалось, он пропитал меня насквозь, так же, как и стены, навечно въевшись в здешний воздух и став нашим постоянным соседом.
— Инида! — встретили меня синхронным восклицанием опекуны, едва я вошла в прихожую. — Тебя что, провожал феникс?!
— Он преподает в институте, — разуваясь, устало ответила я.
— Инидочка, какая ты умница! — непривычно залебезила тетушка Эльза.
— Всего неделю учишься, а уже такие успехи! Нет, ну надо же… Ты слышал, Риус? Сам феникс ее обучает, да еще и до дома сопровождает…
Пока они были заняты перевариванием такой потрясающей с их точки зрения информации, я тихонько прошмыгнула на чердак и заперла за собой дверь. Здесь ничего не изменилось с тех пор, как я ушла, прихватив с собой старенький чемодан. И это было так странно — понимать, что минула всего неделя, здесь все осталось по-прежнему, а в моей жизни произошло столько перемен, что их хватило бы на целый год.
Привалившись спиной к двери, я несколько минут стояла, глядя в круглое пыльное окошко. На стекле подрагивали блики от еще пылающего где-то огня, по улицам разносился шум, и воздух все так же пах гарью. Только здесь, в моей устроенной на чердаке комнате, он был совсем ненавязчивым, едва уловимым.
Кот уже дремал на кровати. Вальяжно развалившись белым брюхом кверху, он поглядывал на меня сквозь полузакрытые глаза и тихонько посапывал.
Мне же, несмотря на все нервные потрясения последних часов, спать почему-то не хотелось.
Подойдя к швейной машинке, на которой тоже успел появиться слой пыли, я коснулась колесика и неспешно его покрутила. Раздался знакомый, приятный слуху звук — ритмичный и успокаивающий.
Я присела на табурет, порылась в своем сундучке и извлекла из него несколько обрезков ткани. И сама не знала, что шила следующие несколько часов… или минут? Как это обычно бывало, занимаясь любимым делом, я потеряла счет времени.
Переплетались, стягиваясь в тугие стежки, нити, стучала, подпрыгивая, шпулька, и все эти звуки оказывали на меня расслабляющий эффект. Забывались тревоги, отступали проблемы, прятались в полумраке комнаты все горести последних дней.
Тук-тук-тук…
Закончив шить, я очень удивилась, обнаружив, что оконное стекло окрашивают уже не блики огня, а легкие проблески рассвета. Суета на улице успела стихнуть, и даже снизу больше не доносилось ни звука.
