Я изучаю свое окружение, заставляя свой кровоток и дыхание вернуться к нормальному состоянию. На самом деле, они настолько низки, что я скатываюсь в категорию маскировки своего существования. Техника, которой я научилась с тех пор, как присоединилась к спецназу.
Виктор, который стоит у двери, из которой вышел мужчина, проскальзывает внутрь и удобно исчезает из поля зрения.
Поскольку в прошлый раз за этим мужчиной следовала целая армия охранников, я уверена, что они ждут его снаружи. У меня есть только этот шанс избавиться от этого человека.
Мои шаги неслышны, а движения становятся плавными, когда я скольжу вперед в погоне. Как только я подхожу достаточно близко, чтобы заметить блестящий пот на его затылке, я наклоняюсь и достаю нож, спрятанный в моем ботинке. Чем ближе я подхожу, тем сильнее сдерживаю дыхание, мысленно готовясь к удару.
Но в тот момент, когда я собираюсь ударить его ножом, с противоположного конца зала появляется тень. Через секунду я прыгаю обратно за стену и приклеиваюсь к ней своим телом.
Тень - это его охранники. Не один, а целых три. Крупные, высокие и со злобными выражениями, написанными на их лицах. Если бы я убила его, то сейчас была бы разорвана в клочья.
Мое дыхание учащается, становится тяжелым и неровным. Слеза прилипает к моему веку, когда я смотрю на то, как его уводят за пределы досягаемости.
Нет худшего разочарования, чем недостаток силы.
Если бы я была сильнее, эти трое охранников не побеспокоили бы меня, и я бы, наконец, начала мстить за свою семью.
Но я не сильнее, следовательно, застряну в этой позиции мышления «почти» и «могла бы».
— Вот ты где.
Я прячу нож за пояс брюк и вытираю глаза, когда на меня сзади налетает тело и обхватывает рукой мое плечо.
У Максима обычный радостный блеск на лице, но есть общая настороженность, которой сегодня полны все.
— Почему ты здесь, Саша?
У меня пересыхает во рту, но ответа не выходит. Какого черта я вообще сюда пришла?
При виде этого человека у меня в голове все перевернулось, и я забыла, почему пришла сюда одна, вместо того чтобы участвовать в том, что ребята называют «ритуалом миссии», который в основном состоит из медитации и поклонении своему оружию.
Максим смотрит в конец коридора, затем, прищурившись, смотрит на меня. У него есть мальчишеское обаяние и непринужденность, к которым я привыкла с тех пор, как он «взял меня под свое крыло».
Однако теперь он выглядит подозрительно.
— Ты пришел повидаться с капитаном?
О. Теперь я вспомнила.
