Его лицо слишком велико для его шеи, руки слишком толстые, вены вот-вот лопнут, и он сильно потеет, его не спасает даже русская зима.
— Я не видел тебя целый год, и это тот прием, который я получаю? — он подчеркивает свои слова этим более пренебрежительным тоном. Тот, который он использует всякий раз, когда решает «наказать» меня.
Обучить меня этому пути.
Заставить меня научиться тому, как стать его подходящим «наследником».
— Ты не видел меня год, но мне любопытно, как ты все еще ждешь от меня какой-то формы приветственной церемонии, — я поднимаю голову.
— Ты заслужил какой-то королевский титул, о котором я не знаю?
— Ты, блядь! — он поднимает руку со стола. На данный момент, это привычка, от которой старому хрену было трудно избавиться.
Я смотрю прямо на эту руку, провоцируя его ударить меня.
Просто прикоснись ко мне, Роман. Я, блядь, вызываю тебя.
Он опускает его обратно, прекрасно зная, что я выстрелю ему между глаз.
Я сказал ему это, когда он бил меня в последний раз, когда мне было пятнадцать.
Я сказал, что, если он сделает это снова, я убью его, разделаю его труп и закопаю там, где не светит солнце.
Он отнесся к этому серьезно. Это и то, что я намного сильнее его. Я могу справиться с десятью такими, как он, одновременно."
"Роман Морозов когда-то был самым сильным человеком, которого я знал. Теперь он не что иное, как тень самого себя прежнего. Старый толстый клоун, чье тело поражено достаточным количеством болезней, чтобы опозорить целую больницу.
Он разглаживает свой уродливый серый галстук, который выглядит так, словно его украли из фильма девяностых годов.
— Ты не отвечал ни на мои звонки, ни на письма. Почему?
— Я сказал тебе почему. — я защелкиваю патронник на место. — На самом деле, я сказал тебе причину четыре года назад, когда я ушел.
— Я не буду принимать эту чушь. Как мой старший сын, ты обязан унаследовать империю и возглавить семью Морозовых.
— Это такая честь — говорю я со всем сарказмом, на который только способен. — Но я пропущу это.
Пусть это сделает Константин.
— Константин - безрассудный ублюдок, которому я бы не доверил безопасность золотой рыбки, не говоря уже о моей семье.
— Ты создал его, ты и разбирайся с ним. Не моя проблема, не мой разговор.
— Кирилл! — он хлопает обеими руками по столу и встает во весь рост. Предполагается, что это какая-то форма запугивания, но это больше похоже на последнюю мольбу умирающего о помощи.
— Да?
— Ситуация в Братве изменилась с тех пор, как ты ушел.
