Дверь закрывается с тихим щелчком, а затем меня вталкивают внутрь. От дикой мощи его силы у меня перехватывает дыхание, и у меня нет другого выбора, кроме как идти в ногу с ним.
Или попытаться это сделать.
Он слишком быстр, слишком непредсказуем, и это пробуждает во мне дремлющего зверя.
Моя икра ударяется о твердый край, и я ахаю, когда падаю прямо на мягкую поверхность матраса.
А потом он набрасывается на меня."
"Его рука сжимает мои запястья над моей головой, а его колени лежат по обе стороны от моего живота.
Я впервые вижу его лицо с тех пор, как он напал на меня из засады, и жалею, что посмотрела. Оно напряженное, но пустое. Мрачное, но эмоциональное. Нет ничего страшнее спокойного Кирилла. Он становится силой, с которой нужно считаться, лишенной каких-либо ограничений или моральных кодексов. Не то чтобы у него когда-либо было что-то из этого, но он, по крайней мере, прилагает усилия, чтобы притвориться, что это так. Но прямо сейчас, правда? В нем нет и намека на эту часть.
Он полностью настроен на разрушение, а я случайно оказалась не в том месте и не в то время.
— Что... — я замолкаю, когда он один раз качает головой.
— Ш-ш-ш, не разговаривай. Я так близок к тому, чтобы стать настоящим гребаным животным, и если ты продолжишь говорить, эта ситуация станет очень ужасной.
Я сглатываю, но комок застревает у меня в горле. Это первый раз, когда я слышу, чтобы он говорил таким низким тоном. Он тверд и собран, но под поверхностью скрывается пугающий ураган.
— Итак, Саша... — его голос становится еще более глубоким до едва уловимой угрозы. — Ты закончила быть доброжелательной и убедилась, что с Константином все в порядке?
— Да, в общем то, закончила — понятия не имею, как мой голос звучит так нейтрально в данных обстоятельствах. — Один из нас должен был это сделать, поскольку он твой брат.
— Разве я просил тебя присматривать за моим братом? — Его угрожающий тон потрясает меня до глубины души.
Наверное, мне следует промолчать, но это не гарантирует, что он прекратит это.
Что бы я ни делала, если Кирилл что-то задумал, то он добьется этого. Так что я могла бы с таким же успехом избавиться от этих хаотичных эмоций в моей груди.
— Мне не нужно твое разрешение на все, что я делаю — я пытаюсь высвободить свои запястья, но невозможно ослабить его железную хватку. — Вопреки тому, во что тебе нравится верить, ты не мой сторож, Кирилл.
Жестокая ухмылка приподнимает уголки его губ.
