— Я бы предпочла сделать это, чем видеть, как Юлия заискивает перед ним. — она поджимает губы. — Он единственный ребенок, о котором она когда-либо заботилась, ты же знаешь. Единственный, к кому она относилась как к своему собственному. Покупала ему вещи, брала его с собой в поездки и давала ему слова поддержки. Она смотрела на него с любовью, беспокоилась о нем и предложила ему весь родительский комплекс. На нас с Кириллом она всегда смотрела только с отвращением. Даже презрение. Когда у меня начались приступы паники и беспокойства, я с плачем пошла к ней и попросила о помощи, как любая напуганная дочь попросила бы свою мать.
Но когда я обняла ее, она оттолкнула меня, как будто я был отвратительна, и сказала, что я получила именно то, что заслужила. Она как наша мачеха.
— Мне так жаль, Карина.
Она вытирает слезы, прилипшие к глазам.
— Дурацкая вода вытекает, когда в ней нет необходимости. Не волнуйся. Я полностью покончила с этим.
— Хорошо.
— Я не боюсь или что-то в этом роде, но на всякий случай, ты можешь остаться здесь, пока я не усну?
— Конечно.
Я остаюсь у ее постели, пока она рассказывает мне истории и интересные истории, которые она узнала в Интернете. Она автор серийных комиксов и сказала, что, может быть, когда-нибудь скажет мне свой псевдоним. В то время как она борется с окружающим миром, ей удалось создать свой собственный миниатюрный мир, в котором она чувствует себя более непринужденно. После того, как она засыпает, я укрываю ее одеялом и тихо выхожу из комнаты.
Я получаю сообщение от горничной, сообщающей мне, что Константин вне опасности и спит.
Сегодня вечером Юлия останется рядом с ним.
Облегченно вздохнув, я иду в комнату Кирилла. Я вся в крови Константина, когда несла его раньше, и мне нужно переодеться, прежде чем я отправлюсь на ночное дежурство.
В тот момент, когда я открываю дверь, черная энергия захватывает меня, прежде чем рука зажимает мне рот. Приглушенный визг покидает меня, когда меня затаскивают внутрь.
Темный, зловещий голос шепчет мне на ухо:
— Тсс.
Мне нужно, чтобы ты заткнулась, Саша.
29
САША
Мой разум пустеет.
Самое страшное — это не отсутствие у меня реакции или мыслей. Это то, как внезапно мое тело берет на себя ответственность за ситуацию. В тот момент, когда меня затягивают внутрь, я не перехожу в режим повышенной готовности и не напрягаюсь для драки. Это далеко не так. Я узнаю это прикосновение и тону в знакомом мужском аромате, к которому не смогла бы привыкнуть, даже если бы попыталась.
