А потому она послушно семенит за лысым, проклиная катастрофу, Пустоту, изобретателей цеппелей, изобретателей Пустоты и глупых мужиков, которым обязательно требуются спутницы. Она ругается и злится, потому что знает: ругань и злость не позволят ей впасть в панику. Она шагает за Грозным и освещает импровизированным факелом землю, когда лысый наклоняется к следам. Она держится, но у любой выдержки есть запас прочности:
– Может, все-таки позовем Свечку? – спрашивает Привереда, когда костер окончательно скрывается из виду.
– Не надо, – тихо отвечает Грозный. – Мы ее нашли.
А потом поворачивается, закрывая Привереде обзор, и странным голосом говорит:
– Не думаю, что тебе стоит на это смотреть.
Она понимает, что нужно послушаться, понимает, что Грозный прав, что Грозный видел куда больше и зря не скажет, но она слишком долго шла через эту проклятую рощу. Она свое отбоялась и не хочет скидок. Что бы там ни было, она это увидит.
– Отойди.
Грозный качает головой, но не спорит, делает шаг в сторону и становится рядом.
Привереда чуть поднимает факел и закусывает губу, чтобы не закричать.
Потому что видит мертвую Свечку.
Белокурая полулежит на мягкой земле, не забыв, правда, постелить пальто. Рубашка и брюки расстегнуты, правая рука Свечки закрывает грудь, а ладонь левой покоится между ног. Голова откинута на камень, одна нога согнута в колене, и кажется, что девушка просто ласкает себя. Кажется, что сейчас она увидит спутников, блаженная улыбка превратится в гримасу, Свечка зальется стыдливой краской и… Нет, не зальется.
Даже в мерцающем свете импровизированного факела видно, что девушка слишком бледна. Как мел. Как снег. И на ее теле поблескивают кристаллики льда.
– Добрые Праведники, – шепчет Привереда, наконец-то вспоминая, что когда-то ходила в церковь. – Да что же здесь происходит?
– «Огненная льдинка», – хрипло отвечает Грозный.
– Что?
– Знак Пустоты. – Он поднимает руку и коротким нервным движением трет лоб. А потом опускает ее, какое-то время бессмысленно поводит перед собой и в конце концов прячет в карман.
Он расстроен.
– Какой пустоты? – Привереде кажется, что лысый сошел с ума. – Какой, твою мать, пустоты?"
"– Парный Знак, – продолжает Грозный. – Одного цепаря сжигает, другого замораживает. Очень редкий Знак. Полное дерьмо.
– Какой, твою мать, пустоты? – повторяет Привереда. Ее бьет крупная дрожь. – Мы на планете, Грозный, ты помнишь? Мы на планете!
– Все правильно: на планете, – соглашается мужчина.
