Наемники знали, что им, возможно, предстоит еще одна драка, но были полны решимости сделать все, чтобы покинуть проклятый храм.
Приготовились, ожидая «корзину грешника», и…
И разразились ошарашенными воплями, когда рядом с «Доктором» разорвался артиллерийский снаряд. Потом еще один и еще… А потом цеппель потерял двигатель, развернулся и, преследуемый импакто, стал стремительно уходить к югу.
И все поняли, что «Доктор» не вернется.
– Мы не успели, – протянул Секач. – Опоздали на какой-то ипатый час.
– Перестань выть.
Мы еще живы.
– Ненадолго.
Менсалиец потянулся к фляге, но Баурда не позволил ему вновь приложиться к коньяку:
– Подумай вот о чем, Берт: если мы завладеем Камнями, то сможем диктовать местным уродам условия.
– Какие еще условия, Дан? Им нужно лишь дождаться, пока мы сдохнем от голода.
– А если мы пообещаем взорвать их поганые булыжники? – Баурда зло улыбнулся. – Взрывчатки-то у нас вдоволь.
Секач замер.
– Как думаешь, спорки понравится поклоняться пыли, а не камням?
– Ты молодец, Дан, – медленно произнес менсалиец, пристально глядя на разведчика.
– Никогда не сдаешься, да?
– Я умею выживать, – холодно ответил Баурда. – Поднимай своих ребят, Берт: мы идем в храм…
Первый проход, как и обещал Брашас, оказался узким, низким и очень темным лазом, скорее даже небольшой пещеркой, которую спорки лишь слегка укрепили от обвала, и Белла испытала неприятное давящее чувство, сродни тому, что переживают люди во время межзвездных путешествий. Но если в Пустоте на человека давит несоразмерная огромность окружающего, заставляющая воспринимать себя мизерной пылинкой в океане великого Ничто, то в узком лазе Белла едва ли не физически почувствовала колоссальный вес нависшей над ней горы.
Девушка впервые оказалась в столь тесном помещении, и от приступа паники ее спасло лишь скорое окончание путешествия.
Примерно через тридцать шагов они уткнулись в перекрывший ход камень, и Брашас сообщил:
– За этой дверью – храм.
– И мои зверушки, – улыбнулся Ллойд, с трудом протискиваясь к вожаку тальнеков.
– Я пойду первым, за мной Белла, потом твои люди.
– Мои люди останутся здесь, – хмыкнул Брашас. – Мы войдем втроем, и вы покажете, что звери действительно вас слушаются.
– Хорошо.
Белла промолчала."
"Брашас надавил на скрытый рычаг, и камень со скрипом отъехал вправо, открывая путникам дорогу во внутренний коридор храма. Который, к безмерному облегчению Беллы, оказался просторным: не менее трех метров шириной и столько же высотой.
