– К чему вы заговорили о скорости, мессер?
– Мы откроем огонь сразу, как только увидим противника, – объяснил Помпилио. – Я буду в орудийной башне, а твои люди должны удержать цеппель на курсе. Ты когда-нибудь принимала участие в бою? В настоящем воздушном бою?
Врать не имело смысла.
– Нет.
– В таком случае просто идите на сближение с максимальной скоростью, а все остальное сделаем мы с капитаном Моном, понятно? Полагаю, у нас получится разнести противника до того, как он соберется ответить.
– А если не получится?
– В этом случае я поднимусь на мостик и преподам тебе урок маневрирования в боевых условиях, – любезно ответил Помпилио и повернулся к дверям.
– Марина, ты останешься на мостике.
И вышел прежде, чем Старшая Сестра успела ответить.
– Я… – Марина развела руками, после чего испуганно посмотрела на спорки. – Мне остаться?
Старшая Сестра наградила девушку ледяным взглядом, после чего перевела его на поднявшегося на мостик жреца:
– Ты встретил нашего друга?
– Похоже, он меня не заметил, – хмуро ответил Алокаридас.
– Мессер увлечен предстоящим сражением, – робко пояснила Марина.
– Что она здесь делает?
– Пусть остается. – Старшая Сестра подошла к лобовому окну, помолчала, после чего неожиданно спокойно произнесла: – Кажется, я понимаю адигена: ожидание воздушного боя немного… нервирует.
– А если боя не будет? – едва слышно спросил остановившийся рядом с женщиной жрец. – Если экспедиционный цеппель не вооружен?
– Я запрещаю трогать Помпилио до тех пор, пока враг остается в воздухе, – также шепотом ответила Старшая Сестра.
– Мы обязаны сохранить тайну Ахадира и не должны рисковать.
Тяжелые пушки «Неудержимого» были размещены треугольником: одна на носу и две по бортам, обеспечивая импакто максимально возможный сектор обстрела. Конструкция орудийных башен оказалась старой, но не устаревшей, и обеспечивала приличный угол возвышения – дальность в четыре лиги считалась весьма неплохим показателем для восьмидесятимиллиметровых пушек.
Стволы находились в нормальном состоянии, механизмы работали исправно, одним словом, доклад, что подготовил инспектировавший оружие Мон, обнадеживал.
Когда Помпилио появился в носовой башне, Лео уже находился там – сидел на табурете, облокотившись на казенник, и травил анекдоты. Собравшиеся вокруг артиллеристы периодически покатывались со смеху, и во взглядах, которые они бросали на старого капитана, не было даже намека на подозрительность и враждебность.
