Сколько им осталось? Два магазина? Три? Сколько это в патронах?
Выстрел, выстрел, выстрел…
Люди на башне убиты, посланные к воротам не вернулись, попытка прорваться к «Макнауту» не удалась, гранаты закончились, а они с Бачиком заперты в доме без всякой надежды на спасение.
– Ненавижу!
Дабурчик стреляет, перезаряжает карабин и снова стреляет. И проклинает день, когда согласился лететь на Ахадир…
– Я свой!
– Кто?
– Баурда!
– А чего молчишь?
– А чего стреляете?
Навстречу выходят два менсалийца.
– Мы ворота едва отбили. Туда два галика притащились, Удо и Ханса положить успели.
– То есть они собирались нас мочить?
– Получается.
– Отличная шутка!
Но болтать некогда. В храмовом комплексе продолжается перестрелка – галаниты засели в одном из домов, – и Баурда, прищурившись, интересуется:
– По крышам лазить умеете?
Менсалийцы понимают его с полуслова.
– Пройдем через второй этаж?
Следопыт не отвечает: перемахивает через парапет и прыгает на скат, начинающийся в паре метров от стены.
Теряет мгновение, пытаясь поймать равновесие, после чего вскидывает вверх большой палец и начинает взбираться к коньку. Менсалийцы и Курок бросаются следом.
* * *– Я лежал на большом плоском камне, который успел сильно нагреться на солнце. Я отдыхал, смотрел в небо и думал… – Помпилио прищурился и улыбнулся. – Я не помню, о чем думал. Мое прошлое пряталось, а значит, тем для размышлений было немного. Скорее всего, я просто лежал и смотрел в небо, но не дремал.
Я абсолютно уверен в том, что не дремал…
– Это важно? – тихо спросила Старшая Сестра.
– Да, потому что в какой-то момент я увидел в небе цеппель."
"Они разговаривали в кают-компании «Неудержимого», в большой комнате, посреди которой стоял длинный стол. Алокаридас ушел спать – старый жрец был плох, держался из последних сил и пользовался любой возможностью для отдыха. Спутники адигена разделились: мужчины сидели в кубрике, а Марина заперлась в каюте. Старшая Сестра тоже не отказалась бы от недолгого уединения, но, встретив Помпилио, решила потратить свободное время на разговор – адиген был ей интересен.
Сейчас женщина расположилась в кресле и взяла в руки бокал с вином – она знала, что этот жест расслабит собеседника. Помпилио же развалился на диване и говорил негромким, спокойным голосом. Но в глаза женщине не смотрел. После ухода жреца – не посмотрел ни разу.
– Я увидел небольшой пассер, – продолжил адиген.
