А на самом деле никто не знает, откуда он взялся и куда ушел. И если Мор шарахнет снова, именно спорки унаследуют Герметикон. – Грозный вздохнул, прошел еще пару шагов и продолжил: – Когда-то давно Добрые Праведники учили людей жить в новых мирах, на девяти планетах Ожерелья. Мы вышли из своего мира и растерялись, мы могли пропасть, но Добрые Праведники учили нас не бояться Вселенной и оставаться людьми, не видеть разницы между обитателями разных планет. Добрые Праведники учили нас быть едиными, потому что именно в этом залог выживания.
Но Праведники ушли, а люди разбрелись по своим мирам, и чем дальше они от Ожерелья, тем более чужими чувствуют себя по отношению к остальным. А вот спорки едины. Белый Мор оказался крепче слов Праведников, он намертво спаял своих детей, и спорки всегда держатся друг друга. И это еще один повод для страха.
– Ты тоже их боишься?
– Я знаю, что у меня есть повод для страха, – честно ответил Грозный.
– Когда ты просто командуешь, то нравишься мне куда больше, чем произнося пафосные монологи.
– Это потому, что я не умею их произносить.
Мужчина улыбнулся и уверенно направился к лагерю.
А Привереда вдруг поняла, что их разговор оказался куда более личным, чем секс, ради которого она отправилась на поиски Грозного. Он честно рассказал ей о своих опасениях, поделился своими страхами, вот только…
Вот только Привереда не знала, нужно ли ей это?
– Пахнет очень вкусно, – в третий уже раз протянул Рыжий. И умильно посмотрел на Кугу: – Когда будем жарить?
– Когда Грозный с Привередой заявятся, – хмыкнул Тыква.
Но тут же опомнился: – Куга, извини.
– У тебя слишком длинный язык, – пробурчал Рыжий.
От него не укрылось охлаждение в отношениях Куги и их лысого вожака – в цеппеле Грозный ночевал один, запершись в своей каюте, – и Рыжий решил поддержать девушку.
– Ничего страшного, – спокойно произнесла синеволосая. – Все в порядке.
– Но…
– Но лучше этой темы не касаться.
– Как скажешь, – с облегчением произнес Тыква, которому очень не хотелось ссориться.
– Есть охота, – вернулся к теме ужина Рыжий.
– Тот, кто даром ест свой хлеб, обычно отличается отменным аппетитом, – заметила синеволосая.
– На что намекаешь?
– Сам решай.
Как ни странно, Куга действительно сделала ужин. Пробу, по причине неготовности, не снимали, однако выглядела стряпня весьма привлекательно, а пахла восхитительно. Покидая цеппели, синеволосая прихватила с собой большой кусок охлажденного окорока и разные приправы, которые тщательно отобрала на кухне.
