А моя мама не испытывала ни малейшего желания пасти племянницу мужа, у нее было четверо своих детей. Нина Сергеевна уставала, а тут еще Алёна под ногами вертелась, чужой девочке доставались подзатыльники. В школе она сидела на последней парте, получала свои тройки и слышала от учителей:
– Старшая сестра талантливая, трудолюбивая, а ты лентяйка.
Младшая донашивала вещи за Лизой, Алёне редко что-то новое покупали. День рождения, Новый год, Первое мая… Все праздники племяшка отца у нас молча в углу возилась со старой куклой.
Девочкой никто не интересовался. Никто и не заметил, как она выросла. Мы тогда жили в другом месте, дома наши стояли рядом. Алёна курсировала меж двух квартир. Если ее у нас нет, значит, она дома, и наоборот. Тихая, смирная, запуганная школьница отличалась маниакальной аккуратностью. Моя мама переделала ей для ночевки кладовку, в ней раньше хранили банки с домашними консервами. В комнатенку еле-еле влезла узкая кроватка и табуретка, последняя служила тумбочкой. Моя мать постоянно злилась:
– Петька по заграницам со своей бабой раскатывает.
Повезло ему с Лизкой. А мне куда закатку спрятать?
Но устроить Алёну было негде, кроме каморки. В квартире три комнаты. Шестнадцать, одиннадцать, десять метров, кухня пять. В большой жили родители, в самой маленькой я и Настя, в средней два наших брата. Куда Алёну деть?
Глава двадцать девятая
Софья Михайловна положила руки на стол.
– Когда Алёне исполнилось четырнадцать, моя мама взбунтовалась, устроила Петру скандал:
– Вас никогда дома нет, квартира пустая стоит.
А нам повернуться негде. Не отказываюсь кормить девчонку, но пусть она живет у себя дома! Приходит к нам поесть, и до свидания.
На том и порешили. Понимаете?
Я кивнула:
– В четырнадцать лет девочка осталась без надзора.
– Именно так, – согласилась рассказчица, – но она была тихая, просто мышь. Никто не волновался, что Алёна плохое натворит. И вроде ничего не случалось. А потом, через год-другой, когда родители с Елизаветой приехали из очередного турне, отец случайно увидел, как младшая дочь поздно вечером стирает в раковине трусы.
Сначала Петр отругал девочку за то, что она, неряха, испачкала кровью белье. А потом увидел: у Алены по ногам красные ручьи бегут. В таком случае даже равнодушные родители поведут дитя к врачу. В районе полуночи отец отправился с Алёной в травмопункт. Почему не мать ее сопровождала? Она готовила платье Елизавете, у той на следующий день открывалась выставка.
