– Вот это, к примеру, что такое – «Восход над саванной»?
– Это замечательный десерт, изобретение нашего шеф-повара, – заворковала официантка, – нежный сливочный сыр из буйволиного молока с джемом из фейхоа и маракуйи…
– Пусть будет «Восход над саванной»! – согласился Маркиз.
Официантка приняла заказ и безмолвно удалилась.
Иван Игнатьевич сделал первый ход и взглянул на Маркиза:
– Ну, выкладывай, голубь сизокрылый, зачем пожаловал. Ведь не затем же, чтобы со стариком фигурами постучать…
Леня сделал ответный ход и проговорил:
– Конечно, сыграть с вами приятно, но вы правы – мне, как всегда, нужна ваша консультация.
Вы ведь практически всех интересных людей в городе знаете…
– Ну, всех – не всех, но кое-кого знаю. Во всяком случае, тех, кого стоит знать.
– Так вот, что вам говорит такая фамилия – Нестеренко?
– Фамилия-то самая обыкновенная, – протянул Иван Игнатьевич и передвинул очередную пешку, – распространенная фамилия. А имя-отчество у этого Нестеренко имеется?
– А как же! Рудольф Андреевич его зовут.
– Вот как! – Иван Игнатьевич бросил на Леню быстрый настороженный взгляд. – Ты ведь, голубь, помнишь мой тариф?
– Конечно, помню, – Леня достал бумажник и на мгновение замешкался. – Не знаю только, в чем вы сейчас берете – в долларах или в евро?
– Прямо даже и не знаю… – Иван Игнатьевич задумался. – Курс скачет, как кошка в марте… давай-ка, голубь, в рублях по курсу!
Леня отсчитал нужную сумму и передал ее старичку.
– Ну, так что вы скажете насчет Рудольфа Андреевича Нестеренко?"
"– Что я тебе могу сказать… серьезный он человек, опасный.
Был, по крайней мере. Кто ему дорогу переходил – долго на земле не заживался. Даже серьезные авторитеты его побаивались. Кличка у него была соответственная – Тесак. Правда… – Иван Игнатьевич переставил ладью, – правда, у него, как и у меня, все в прошлом. Ушел на покой Рудольф Нестеренко. Денег заработал прилично и отошел от дел. А тебе, голубь, между прочим, шах…
– В общем-то, вы мне ничего нового не рассказали, – Леня двинул вперед слона, – это я все и так знал.
Теперь, кстати, вам шах.
– А чего же ты хотел, голубь? Тебе снова шах…
– А вот чего бы я хотел: узнать, чем он сейчас живет, что его интересует, по какой дорожке к нему можно подкатиться.
– Ну, для начала тебе скажу, что подкатываться к нему без большой надобности не стоит. Я же сказал, что он – человек серьезный и хоть и отошел от дел, привычки прежние остались. Но ты, я думаю, и сам это понимаешь, ученого учить – только портить.
