До двери на кухню оставалось совсем немного, когда я вновь услышала шаги и затем громкое чавканье. Спрятавшись за бочками с мочеными яблоками, которые должны были вынести во двор, вгляделась в полумрак помещения.
Берси! Его толстый зад, крутящийся у раздаточных столов, ни с чьим другим спутать было невозможно.
Прошло несколько бесконечно долгих минут, наполненных страхом, даже ужасом, а этот жирдяй все не выходил. Он как уличная собака, дорвавшаяся до еды, разве что хвостом от восторга не вилял. Чавканье становилось просто нестерпимым.
Этот звук раздражал, злил до красных кругов перед глазами. У меня затряслись руки. В душе творилось что-то жуткое. Я так хотела стать взрослой и, кажется, это случилось. И дело оказалось вовсе не в платьях.
Нет...
Наряды были ни при чем. Никогда раньше я не хотела ничьей крови. Не желала причинять зла. Но сейчас все изменилось. Мир больше не казался ярким и радостным.
Я поняла, что значит враг, а еще четко осознавала, что с ним нужно делать."
"А Берси продолжал жрать как ненасытный свин.
Крутился возле блюд, которые приготовили для ужина.
И его не волновала судьба поварих, что должны были сейчас находиться там. На кухне. Их не было. А вот кровь на полу виднелась.
Каким же мерзким нужно быть, чтобы набивать брюхо в такой момент?
Каким нелюдем!
Каким животным!
Ненависть, как чернильная клякса, расползалась в душе. Разрасталась, поглощая все то доброе, что было во мне. Всю эту наивность...
Я больше не хотела быть воспитанной нежной лерой. О, нет! Теперь я желала иного.
Отомстить!
За папу! За няню! За женщин, что радостно готовили все это.
За всех...
И за себя! За то, что в одночасье исковеркали всю мою жизнь.
Прикрыв глаза, поняла, что просто больше не могу плакать. Слез не осталось. Совсем.
Но они мне были не нужны.
Оскалившись, я уже иным взглядом всмотрелась в полумрак кухни. Там дверь. Путь к спасению. И мерзкий жирдяй, опустошающий тарелки, одну за другой.
Страх притупился, любезно уступая место в душе ненависти. Тихой, лютой, ненасытной.
Бесшумно поднявшись, я вышла из своего укрытия и скользнула в полумрак помещения. В нос ударил сладкий запах вареного мяса. Берси стоял ко мне спиной, оттопырив толстый зад. И руками, забравшись в большое блюдо, выгребал оттуда самые жирные куски мяса. Запихивал их в рот, не обращая внимания, что часть вываливается обратно в тарелку, и запивал все это сладким компотом. Как свинья!
Меня передернуло. Отвращение! Во рту появился горький привкус желчи.
