Закрыв глаза, вдруг увидела, как огромный изуродованный черноволосый воин склоняется надо мной и пытается схватить. Он зол и явно намерен причинить мне вред.
Я вздрогнула, но видение не исчезло. Оно сменилось иным. Небольшая поляна, усеянная мертвыми и ранеными, жуткий рык все того же ужасного дракона. И я... С мечом в руках. Липкая кровь на пальцах, такая холодная. Передо мной ползает человек, явно из простых и молит о пощаде.
Меня умоляет...
Где-то хлопнула дверь, и это привело меня в чувство.
Моргнув, я наконец сообразила — случилось что-то недоброе.
Мгновенно решила сбежать, но остановилась. А если орину просто плохо стало? Или... Или он предал лерда? Нет! Эта мысль показалась мне нелепой.
Они ведь друзья!
Нужно найти папу! Он все объяснит!
Перебежками от шторы к шторе, я добралась до зала переговоров и заглянула внутрь.
Подавив крик ужаса, прижала ладони ко рту.
Папа был там...
Отец лежал на сером каменном полу у своего большого кресла, в котором он обычно сидел во время важных переговоров, или, когда вершил суд.
Прислуга всегда тщательно следила, чтобы обивка ткани оставалась чистой. Но сейчас я видела на ней огромные пятна бордового цвета. Они приковывали взгляд.
Замерев, зачем-то рассматривала их очертания, а они все расплывались на ткани, становясь все больше и больше... И больше.
Где-то внизу раздался одиночный женский крик. Я моргнула и опустила взгляд ниже. На папу. Его открытые глаза были устремлены к выходу. В них застыло удивление. Казалось, они даже больше чем обычно.
Но все это было самообманом. В них зияла лишь мертвая пустота.
Папа уже ничего и никого не видел.
По моей щеке потекли слезы. Беззвучные, немые. Горькие. Но, такие глупые.
Я сглотнула и на мгновение сомкнула веки. Но тут же распахнула их, чтобы запомнить все... Чтобы это навсегда осталось в памяти. Такое забывать нельзя.
Мир вокруг подернулся, и передо мной встал жуткий мужчина. Нет... не тот, которого я видела до этого. Полный, неуклюжий. Его голову покрывал кожаный шлем. Но он не мог скрыть безобразную, исчерченную розовыми рыхлыми рубцами кожу на лице.
Он шел прямо на меня и зачем-то расстегивал свою рубашку. Показался безобразный живот. Незнакомец жутко скалился, кривя толстые мерзкие губы.
Удар двери и еще один крик. Мужской, хриплый, булькающий.
Он был реален.
Тряхнув головой, я снова уставилась на папу, подмечая все новые детали. Из его спины чуть пониже шеи торчала рукоять кинжала. Она была мне знакома. Серебряная, украшенная аметистами.
