— Она знала о нем? — услышав имя своей вражины, поморщилась.
— Нет... — зло рыкнул Хрут. — Он морочил ей голову и за это мне ответит. Я доверил ему её, а эта падаль усыплял её на поляне отварами, обеспечивая себе свидетеля, а сам связывался с красноглазыми.
— Так заботишься о ней, — я усмехнулась. — Ты хоть знаешь, кто она?
— Да дочь того, кто предал твоего отца, — Хрут усмехнулся и, опустив руку в карман, достал оттуда ломоть подсохшего хлеба. Нагнувшись, всунул мне его в руку. — Я знаю больше, чем ты думаешь, лера Астрид Фахар.
В этот момент Шафат снова истошно заорал. Его ломало. Ползая по траве, он что-то бубнил себе под нос. Странно, но нелепая жалость сковала сердце. Он ведь неплохой как человек. Не злой совсем, и мальчиков своих любил. Я ведь видела, как он наблюдал за их тренировками. Не мог он так притворятся. Просто не мог...
Темнело. Я снова притихла под одеялом. Холодало, у меня разве что зубы не стучали. Вгрызаясь в хлеб, всё думала о Ярвене.
— Он тебя убьет, Хрут, — шепнула, не зная, услышит ли дракон или нет.
— Возможно, а быть может, и нет, — его тихий голос звучал устало. — Наш маленький мальчик хитер и делится только тем, что считает нужным. О моём будущем он не сообщил, видимо, мне об этом знать и не нужно.
— Комир? — выдохнула я. — Он что-то показывал тебе?
Отодвинув одеяло, я взглянула на мужчину. Он лежал рядом с закрытыми глазами и, казалось, спал. Притворялся, скорее всего, чтобы другие не подходили с разговорами."
"— Я не видящий, лера, но во мне их кровь. Всего лишь крупицы дара, но и этого достаточно, чтобы узреть пепел прошлого и сыпучий песок будущего.
У Комира даже для прорицателей редкий дар. Мощный и оттого страшный. Да и зверь его очень сильный, и пока мальчик еще несмышленыш, он руководит его поступками.
— Разве такое бывает? — меня передернуло от холода, и Хрут это заметил. Вздохнул.
— Бывает, лера, — сняв с себя плащ, мужчина укрыл меня ещё и им. — Когда тебя заставляют уж слишком быстро повзрослеть. Его зверь вынужден был становиться взрослым ещё в утробе матери.
То, что с ней сделали... — он запнулся, словно слова причиняли ему сильную душевную боль. — Мне всё равно, буду я жить после или нет, лера. Моя месть скоро осуществится. Яська относительно пристроена. Найдет своего мужчину, а нет — так детишкам себя посвятит. Это единственная её настоящая мечта, стать мамой хоть кому-то.
— Какое тебе дело до нее? — прищурившись, попыталась считать его эмоции. — Не избранная ведь.
— Нет, — он покачал головой.
