И не говори мне, что это не потому, что кого-то слишком страстно целовали.
— Наговор! — она подцепила кусок мяса и отправила его в рот.
За нашими спинами снова грозно проорал военачальник горных львов.
Кажется, он рассчитывал этой ночью много на большее, чем просто поцелуи.
Отставив тарелку, я поставила локоть на стол и оперлась на ладонь подбородком. К дороге, ведущей на тракт, подкатили еще несколько телег. С одной из них спрыгнул Ярвен и активно зажестикулировал, что-то объясняя молодым воинам.
— А это, наверное, для вас повозка, — произнес Шафат.
— Для нас? — я нахмурилась.
Трястись всю дорогу в телеге в мои планы не входило.
Я видела этот переход несколько иначе. Оставив подругу за столом, поднялась и двинулась к Ярвену.
В голове очень быстро созрел весьма коварный план."
"Мой дракон стоял у телеги ко мне спиной и выговаривал воинам за нерасторопность. Они, втянув головы в плечи, рассматривали что-то под своими ногами. Ясно. Выходит, не только Тагар не в духе. Подойдя к вечно хмурому дракону вплотную, коснулась его плеча пальчиками, обращая на себя внимание.
Он слегка вздрогнул и резко обернулся.
— Астрид?! — на его лице мелькнуло удивление. — Но почему ты не спишь? Я же приказал не тревожить!
— Потому что картошка, — отшутилась я.
— Что? — на его переносице залегла хмурая складка. — Какая еще картошка?
— Вон та, — я указала на воинов, которые, до сих пор ползая на четвереньках, собирали рассыпавшиеся у нашей палатки клубни в деревянные высокие ящики.
— Ясно, — Ярвен нахмурился еще больше.
— Значит, выспишься в пути. Для вас с Ксани собирают телегу. Думаю, два матраса набитых соломой будет достаточно.
Я взглянула на телегу. Ну, признаться, до этого момента мне и досок было достаточно. Но сейчас я решила вредничать до победного. Все на пользу нашим отношениям будет. С этим драконом расслабляться никак нельзя.
— Не годится, генерал, — цыкнув, недовольно покачала головой. — Не поеду я в ней. И все тут.
— А если три матраса? — он как-то обреченно растер шею, будто догадываясь, что сейчас легко ему не будет.
— Твои объятия, — я упрямо выдвинула подбородок вперед. — На другое не согласна. Украл, соблазнился, а теперь стереги! Глаз с меня не спускай и держи при себе. А то мало ли что я там удумаю.
Он замер и тяжело вздохнул. Так жалостливо взглянул на меня своими темными очами с длинными ресницами. Такой трогательный, такой ранимый.
— Астрид, — выдохнул он и скупо улыбнулся. — В седле тебе будет неудобно.
