— Да! Потому что это был бы мой выбор. Мой, а не твой, папа. Я не хочу быть лерой. Я хочу, как все девочки. Гулять где вздумается, дружить с кем хочу, на реку с мальчиками бегать...
— Я тебе побегаю! — тон отца стал просто ледяным.
— Но, папа, я могла бы стать кем-то больше! — по моим щекам все же побежали слезы.
— Станешь, моя хорошая. Ты станешь достойной женой тому, кого я тебе выберу. И чтобы я не видел тебя у тренировочной площадки.
— Почему? — вскричала я. — Почему этой Яське можно, а мне нет?!
— Потому что лере там не место!
Все! Разговор был окончен, и папа меня не услышал и не пожелал понимать.
Его слово — закон! А я обязана подчиняться и быть достойной наследницей лерда.
Как же я все это ненавидела. Учебники эти, вышивание.
Нет, я старалась. Собирала приданное, пыталась смириться, но порой, вот как сейчас, плакала от бессилия.
Я ненавидела быть «примерной, культурной лерой».
Хотела, как все. Хотела свободы.
Желала, чтобы меня слышали и видели.
— Астрид, что ты замерла? Одевайся и спускайся в гостиную.
Обед уже собирают!
Папа пристально наблюдал за мной.
Я поднялась и поплелась к гардеробу, но замерла, рассматривая наряды.
— А Шим уже там? — уж не знаю, зачем я это сболтнула.
— А до Шима тебе не должно быть никакого дела! — Отец прищурился и сложил руки на груди. — Он тебе не погодка для игр.
— Но, папа, он ненамного и старше.
— Ты лера рода магов, он дракон.
— Но вокруг столько смешанных браков. Ты же дружишь столько лет с орином Камли.
Папа шумно выдохнул, словно весь этот разговор давался ему с трудом.
— Да, мы друзья. Но наш род магов, милая, и мы должны хранить чистоту своей крови, это понимаю и я, и орин.
— А если я окажусь его избранной. Единственной Шима!
— Вот сначала окажись, — лерд натурально рычал. — А потом уже будем вести эти пустые разговоры. Через год Шим изменится так, что ты его и не узнаешь. Твоя детская влюбленность пройдет. Поверь, я знал много драконов и видел не один переход через совершеннолетие. Чем сильнее дракон, тем меньше красоты и мягкости в его облике.
Посмотри на орина Камли, ты назовешь его прекрасным?
— Он суров и... — промямлила я.
Нет, красавцем папу Шима никто бы не назвал. Хотя я видела, как заглядывались на него служанки. Как и мой отец, он был вдовцом. Тяжелая болезнь забрала избранных одновременно. Увы, даже целители оказались бессильны.
— Одевайся, дочь, и оставь все эти глупые мысли. Война — это непросто слух, грядут тяжелые времена, и мы должны быть сильными.
