Орин Камли вскинул голову и, заметив меня, мягко, насколько вообще умел, улыбнулся. Я оценила его внешность. Да, грубые черты лица. Не красавец.
«Словно из камня высечен» — так однажды сказала о нем наша повариха.
А она женщина пожилая, значит, мудрая.
Ну что же, Шим бы мне понравился и таким.
Улыбнувшись взрослому орину, я прошла вперед и, выдвинув стул, села на свое привычное место напротив отца. Он, прищурившись, следил за Берси.
— Скажи мне, брат, — обратился папа после недолгой паузы к ави Рамси, — отчего твой приемный сын так весел? Смотрю, прямо светится.
Случилось что-то занимательное?
Возмутившись в душе, я вдруг притихла. Нехороший это был вопрос!
Дядя поднял голову, смахнул раздраженно с лица прядь светлых волос и призадумался, словно не сразу поняв, о чем у него спрашивают. Затем одарил пасынка тяжелым взглядом и сморщился. Берси замер истуканом и вытаращил глаза. Он явно не ожидал, что его жирной тушкой заинтересуется лерд.
— Наверное, стоит спросить у него, — ави Рамси откинулся на стуле.
— Назови, никчемыш, причины своего счастья?
Лицо Берси пошло красными пятнами.
Шим поджал губы сильнее, готовый рассмеяться. Его взгляд метнулся на меня. Да, он определенно все уже знал и здорово сейчас веселился за мой счет. А это было... подло! Разве можно потешаться над девочками?! Личи, воспользовавшись моментом, вытянула морду и одним резким движением стянула кусок мяса с тарелки хозяина и, скинув его на пол, исчезла под столом и сама. Только розовый хвост мелькнул.
Никто, кроме меня, этого не заметил.
Я перевела взгляд на Шима. Он замер, уголки его губ опустились. Юный дракон моргнул, и вдруг зрачок его медовых глаз быстро запульсировал и вытянулся в тонкую линию. На меня в упор смотрел зверь.
Это продолжалось доли секунд... Но, я видела!
Дракон!
Опомнившись, Шим тряхнул головой и его глаза стали прежними.
Маро, потянувшись к нему, что-то шепнул на ухо, и они оба оскалились в мерзких ухмылках.
— Я жду ответ! — напомнил о себе отец.
Берси все молчал и исподлобья глядел на отчима.
Не понравилось, что его «никчемышем» назвали. Так и поделом. Дядя, конечно, был гадкого характера, но сейчас я была с ним согласна.
Самый что ни на есть никчемыш!
— Берси! — рыкнул лерд.
— Возможно, папа, я отвечу за него, — подала я голос, опасаясь, что меня сейчас опозорят еще больше.
— Твою версию я уже услышал, — осадил он мои порывы. — Теперь мне интересно, почему она разнится с тем, что я услышал от своего племянника.
