То, что он на этом лице прочел, заставило его скомкать речь, засуетиться и поспешно подняться по винтовой лестнице.
Тревога Орешка переросла в панику. Вей-о! Он погиб! Невеста! Всяких подарочков ждал он от Хозяйки Зла, но чтоб этакую подлость устроить… Так, куда прячемся, в очаг или под стол?..
Но прятаться было поздно. По лестнице шуршал стремительный шелковый вихрь. Перед самым лицом остолбеневшего парня метнулась грозовая туча черных волос, вспыхнули гневные зеленые глаза и засверкало лезвие кинжала.
13
Молодой, пылающий от ненависти голос зазвенел по залу:
— Не смей, слышишь! Не смей даже думать, что… раз меня привезли сюда… так ты и стал мне хозяином! Если ты Сокол, то я Волчица… я не рабыня! Мне про тебя рассказали… я знаю, что ты за человек!.
. Но если посмеешь хоть чем-то меня оскорбить — увидишь, что я умею обращаться с кинжалом!
Орешек был бы плохим фехтовальщиком, если бы терялся при виде обнаженного клинка. И долго раздумывать в неожиданной ситуации он себе не позволял.
Молниеносно сделал он из услышанного три вывода. Во-первых, девица не знает жениха в лицо, а значит, бояться ему нечего. Во-вторых, она сама его боится. В-третьих, эта зеленоглазая загораживает путь к столу — а такое безобразие терпеть нельзя!
Он улыбнулся и произнес тоном мягкого упрека:
— Да, светлая госпожа. Я тоже счастлив тебя видеть. Я тоже благодарю богов за то, что они благополучно привели тебя в крепость. Может быть, ты позволишь продолжить нашу приятную беседу за столом?
Девушка резко вздернула подбородок, как лошадка, на полном скаку почувствовавшая рывок поводьев.
Рука с кинжалом опустилась. Впрочем, Волчица тут же пришла в себя и ответила тоном ниже, но весьма ядовито:
— О, разумеется, разумеется! Кто смеет спорить с Хранителем крепости! Уж конечно, не Арлина, его смиренная служанка! Что еще угодно высокородному Сыну Клана?
Орешек не выдержал:
— Высокородному Сыну Клана смертельно угодно жрать!
— Ну и манеры! — торжествующе воскликнула Арлина.
Но Орешек уже взял себя в руки."
"— Есть я хотел два-три звона назад. Сейчас я уже хочу жрать, — вежливо объяснил он и добавил почти умоляюще: — Красавица, не надо так сердиться. Это вредно для здоровья… моего.
И бросил через ее плечо такой умильный взгляд, что девушка подавила невольный смешок и сделала шаг в сторону.
Нет, Орешек не набросился на еду, как Подгорная Тварь на добычу. Не зря чуть ли не вся труппа аршмирского театра шлифовала его манеры.
