Красивое, веселое лицо с белозубой улыбкой, с насмешливыми карими глазами, с ямочкой на твердом подбородке. Вокруг лучшего в мире лица каштановым ореолом растрепались волосы.
Ралидж! Он же сейчас идет прямо к смерти!
Но ведь она, Арлина, для того и живет на свете, чтобы у любимого все было хорошо.
Она забыла лица детей? Как глупо! Ведь они так похожи на отца!
И пусть Подгорный Мир не дразнит сладкими приманками. Арлине некогда. Ей мужа спасать надо.
Может, потом ей будет плохо. Может, она будет тосковать по тому, что оставит здесь. Но это касается только ее, а значит — это чепуха, не стоящая внимания. В этом мире и во всех иных мирах нет ничего важнее, чем жизнь и счастье Ралиджа!
Но Ралидж не простит, если она бросит здесь Араншу. Значит, наемницу надо выручать — тоже ради любимого.
А Керумик — дурак. Как он мог подумать…
Арлина — женщина одной страсти, одного чувства — дерзко усмехнулась и пошла вперед по увитому туманными струями коридору.
* * *Из провала тянуло холодом. Туман над ним был плотным, серым и каким-то колючим.
Арлина поежилась, подошла к самому краю обрыва, поставила там свою глиняную игрушку, отошла на несколько шагов и села на камень. Весь ее дерзкий задор исчез в этом недобром месте, Арлина почувствовала себя маленькой девочкой, которая провинилась и ждет наказания.
Нельзя поддаваться нелепому страху! Зачем она сюда пришла? Ах да, притворяшка… милый, славный зверек, не злой, не кусачий…
Арлина постаралась сосредоточиться на смешном существе, которое спасается от хищников тем, что меняет свою внешность. Но что-то мешало женщине, путало ее мысли. Словно кто-то большой и сильный встал рядом, пальцем приподнял подбородок, властно заглянул в глаза: «Кто ты? Имеешь ли ты право быть здесь?»
Не отвлекаться! Притворяшка… что он ест? Насекомых… птичьи яйца… Что он любит? Он любит… любит валяться на солнышке…"
"А в голову упорно лезут неуместные воспоминания, не имеющие никакого отношения к скрытому в тумане куску желтой глины.
Вот она, Арлина, стоит на крепостной стене Найлигрима и поет беззвучную песню — на низких нотах, какие не может уловить человеческое ухо.
