Но так, ясное дело, для всех лучше: Аранша жива, ее кормят, о ней заботятся… моя совесть чиста!"
"— Со-овесть? — задохнулась Волчица. — От кого ты слышал это слово? Не думала, что оно тебе знакомо!
Керумик усмехнулся и поправил под локтем мешок, чтобы усесться поудобнее.
— Я слышал это слово в детстве. От мамы. Но от нее же слышал и другое: моя медь дороже чужого золота. И еще: оттого, что сосед ест, я сыт не буду. И еще: чужую боль не отболеешь… Продолжать?
На дракона он даже не смотрел. Принял к сведению, что это не чудовище, а старый приятель, и успокоился.
А гигантский чешуйчатый зверь, распластавшись по камням, закутал огромную голову в крыло — виден был только один глаз, немигающе глядящий куда-то вдоль реки.
Арлина поняла, что последние надежды рухнули. С чего она взяла, что Эрвар ей поможет? Он уже давно не человек. Не сожрал — и на том спасибо. Опять-таки Керумику он давний дружок…
Отчаяние свело горло, холодом отозвалось в груди. Но гордость помешала взмолиться о помощи. Глаза женщины были сухи и замкнуты, когда она встала и забросила мешок через плечо.
— Благодарю почтенного Эрвара за то, что разогнал… этих… Посидела бы с вами, поболтала, да времени нет. Дела меня торопят.
— Дела? — искренне не понял Керумик. — Какие?
— Мне нужно вернуться, — безжизненным голосом объяснила Волчица. — Убить «хозяина». Или уговорить его отпустить Араншу.
— Да ты что?! — охнул Керумик. — До сих пор ничего не поняла? Какая еще Аранша? Забудь! С каждым твоим шагом, с каждым вздохом этот мир тебя переделывает.
Скоро сама поймешь, что незачем тебе возвращаться. Сама! И про мужа забудешь! И про детей!
— Он говорит правду, — глухо донеслось из-под крыла. — В Подгорный Мир влипаешь, как муха в мед.
— Вот! Эрвар знает, что я прав! Он тоже не тот, что был раньше, — я не про крылья говорю! И я уже другой… здешний… А ты еще быстрее изменишься, ведь ты избранница Подгорного Мира, его любимая приемная дочь! Ну и зачем тебе нужна будет Аранша? Напоминать о том, что ты выбросишь из головы?.
. Идти на смерть — ради этого?! Не дам! Не позволю! Хоть на веревке тебя отсюда уволоку!
— Попробуй только! — глухо сказала Арлина, положив руку на эфес. — Посмейте только — вы, оба! Не знаю, что будет потом, но сейчас я — человек! И живу по-человечески! Надо — буду за это драться!
— Ой, страшно! — хохотнул Керумик. — До чего же грозный воин!
Охотник поднялся на ноги и неторопливо шагнул к женщине. Губы скривились в снисходительной усмешке.
