Рукава — из невероятного количества лент всех цветов и оттенков. Короткая темная стрижка, миловидное смуглое личико — даже из «беседки» видно, как задорно блестят черные глаза.
— Вот и я, капитан! — гордо заявила она и, перекувыркнувшись назад, мелькнула в воздухе ножками в черных башмачках. Никто и ахнуть не успел, как она оказалась стоящей на руках на краю борта.
— Так! — мрачно бросил капитан. — Я-то все думал: чего мне не хватает? Оказывается, цирка… А ну, егоза, брысь на берег! У меня пассажиров уже предостаточно, да еще таких, что не кувыркаются!
— Я тебе не нравлюсь? — изумилась девушка.
Она совершила обратный кувырок, колесом прошлась по палубе и картинно упала на одно колено перед «беседкой». — Но благородные господа не дадут свершиться такой жестокости! Не позволят маленькой бродячей актрисе застрять в распутицу и дождь в грязном трактире, среди крыс и клопов!
Благородные господа наперебой зашумели, что они согласны, что никого эта малышка не стеснит, можно как-нибудь уместиться…
Капитан хмыкнул и махнул рукой — мол, разбирайтесь как знаете!
— Вот и отлично! — просияла циркачка.
— Эй, Тихоня, поднимайся на борт!
Доски трапа прогнулись и заскрипели под грузными шагами. У капитана отвисла челюсть. За спиной у Орешка кто-то ошарашенно засвистел, а сам Орешек тихо протянул: «Вей-о-о!»
Человека, поднимавшегося по трапу, не рискнул бы похлопать по плечу даже медведь. Он был не так уж и высок, но очень широк в плечах и невероятно мускулист — этакая квадратная глыба, заросшая грязно-бурым волосом.
— Это что за явление?! — опомнился капитан.
— Это Тихоня, — с готовностью объяснила девушка. — Мой верный слуга, спутник и защитник. Добрые люди платят мне за танцы, а я плачу Тихоне за охрану… — И тоном избалованной принцессы добавила: — Не могу же я путешествовать без прислуги!
— И с прислугой не можешь! — рявкнул капитан. — Ты-то, коза прыгучая, и на коленях у господ доехала бы, они б не возражали… а этого тролля куда сажать?
— Правильно! — горячо согласилась циркачка.
— Не будет места на скамье — на полу посидит, не принц небось. Плащ подстелет и посидит! Как все-таки хорошо, что за нас уже заступились эти добрые господа! Им, конечно, не трудно подобрать ноги под скамейку, чтобы Тихоня мог устроиться как-нибудь…
— Э-эй, нахалка, а платить? — возмутился сдавшийся уже капитан.
