Лишь своевременный окрик десятника помешал стражникам навалиться без всякой пощады на высокого седого человека, прижавшегося спиной к решетке.
Стража оцепила добычу широким полукольцом. Десятник хотел было приказать убийце идти за ними во дворец… но встретился с немигающим твердым взглядом — и не смог вымолвить ни слова. Глупо, нелепо… но опытный вояка вдруг почувствовал себя зеленым новичком, который сейчас получит выволочку от командира.
Убийца обвел стражников тем же ледяным взором — и мечи неожиданно показались им тяжелыми.
С таким взглядом не сдаются в плен. Так надсмотрщик в рудниках смотрит на провинившихся рабов.
Среди стражи не было трусов — кто доверил бы трусу охрану дворца? И сейчас они не испугались, но опешили под этим беспощадно-пустым взглядом. В первый миг им показалось, что они узнали раба, который много лет прислуживал Мудрейшей. Но сразу поняли, что ошиблись: никогда у старого невольника не было такой твердой осанки, такого немигающего взора, такого… такого… о Безымянные! Черты лица убийцы менялись на глазах, словно оплывали, принимая другие очертания! Всплыли выше брови, заострился нос, ввалились щеки…
Изменялось не только лицо.
Тело заколыхалось, вытянулось, стало уже, плечи нелепо придвинулись друг к другу, словно фигура сложилась пополам… и потрясенные стражники поняли, что жуткий пришелец, не сводя с них глаз, протискивается, просачивается меж прутьев решетки. Но это же невозможно! Там и ребенок не пролез бы!
У кого-то из арбалетчиков сдали нервы.
Сверкнула стрела, вонзилась в шею существа, в котором не признать уже было человека. Тварь не дрогнула, мягко скользя сквозь близко стоящие толстые прутья. Никто из стражников не посмел сделать к решетке даже шага. Существо было уже на той стороне, за оградой, над обрывом. Тело, нелепо вытянутое, расправлялось, принимая человеческие очертания. Рука с оплывшей, искалеченной кистью поднялась к шее, резко вырвала застрявшую стрелу. На миг открылась жуткая рана, но сразу исчезла, затянулась, а брызги крови на одежде тут же побурели и высохли.
Десятник пришел в себя первым. Человек, колдун или чародейская тварь, но убийца должен быть схвачен!
— Стой! — крикнул он чужим голосом. — Пристрелю, как собаку!
Еще не закончив фразу, воин понял, как нелепо она прозвучала. Но убийца не усмехнулся, не выкрикнул в ответ насмешку. Он лишь глядел на стражников — но взгляд утратил остроту, стал невидящим.
У ног твари возникло желтое кольцо света.
