Что делать? Приводить ее в чувство? А если этим он убьет чародейку? Ведь ее душа сейчас далеко…
Он сел на ковер рядом с женщиной, поставил на пол чашу и застыл, прислушиваясь к дрожащему, неровному дыханию Нурайны, боясь пошевелиться, чтобы не прогневать таинственные и грозные силы, что владели сейчас хрупким человеческим существом — и могли его смять, раздавить, уничтожить. В сказках не раз говорилось о том, как погибали колдуны, которые пытались заглянуть дальше, чем позволяли им боги.
Шло время, но Орешек не замечал его бега.
Лишь когда Нурайна коротко застонала, он рванулся к ней — и почувствовал, как затекло тело от напряженного ожидания. Бережно, нежно приподнял он безжизненную голову королевской сестры и пристроил на сгибе своего локтя.
Другой рукой осторожно поднес чашу с вином к белым губам женщины.
— Илларни, — сказал он мягко и негромко. — Илларни Звездный Блеск из Рода Ульфер. Астролог Илларни.
— Пещера, — с трудом отозвалась Нурайна. Она открыла глаза — взгляд оставался невидящим — и глотнула вина.
Кожа ее чуть порозовела, она продолжила тверже: — Огромная черная статуя и жертвенник… в засохшей крови…
— Илларни там, в пещере?
— Сидит на ступеньках жертвенника. Перед ним — человек в черном, не вижу лица… Рядом на коленях стоит женщина, тот человек намотал ее длинные черные волосы себе на руку…
Лицо Нурайны исказилось, словно от боли, голос резко изменился. Орешек чуть не уронил чашу — так знакомы ему были эти хрипловатые старческие нотки.
— Что ж, мерзавец, ты все верно рассчитал! Да, спасая эту девушку, я погублю много других людей.
Я понимаю, это несоизмеримо, но не смогу ради тех, кого вижу лишь в своем воображении… не смогу я ради их спасения отдать на растерзание твоим псам вот эту живую девочку! Моя слабость, мой грех, моя слепая совесть… гореть мне в Бездне до золы… Ладно, стервятник, слушай мое последнее слово: я иду на сделку! Нет, не открою тебе тайну, это было бы слишком… да я сойду с ума еще до того, как начну говорить! Но я дам слугам Кхархи Душу Пламени — готовую, сотворенную для убийств! И не вздумай торговаться, я не…
Голос пресекся.
Нурайна провела рукой по воздуху, словно пытаясь поймать что-то ускользающее.
Орешек забыл всякую осторожность.
— Где это, скажи? — заорал он, сжимая кулаки и чуть не плача. — Где эта проклятая пещера?!
Нурайна всем телом потянулась в угол комнаты, где были свалены их дорожные вещи.
— Дай сюда! — требовательно вскрикнула она. — Дай скорее!..
— Что дать? — вскочил на ноги Орешек.
