Вероятно, здесь был источник, но заглох. Но вода успела промыть в камне нечто похожее на ступени. Конечно, карабкаться по этой «парадной лестнице» будет только ненормальный. Куда разумнее брести дальше, надеясь, что стены где-нибудь станут ниже или сквозная пещера выведет на свободу. Правда, это уведет далеко от места схватки…
Что-то в глубине души, в темном ее уголке, трусливо шепнуло: «Так это же хорошо!»
Аранша вспомнила старую поговорку наемников, которую любил повторять ее учитель: «Деньги делают героев только из дураков».
Мол, раз тебя наняли, маши себе мечом. Как все. Не торопись сложить голову.
— Ну и пусть! — упрямо сказала Аранша вслух. — Значит, я дура!
И ущелье ворчливо отозвалось эхом: «дура… дура… дура…»
Тяжело вздохнув, Аранша всем телом приникла к крутому склону, израненными пальцами впилась в края промоины и начала мучительный подъем…
32
Орешку и Нурайне было с чего приуныть. Четыре дня искали они Илларни, обошли весь город, тратили медь и серебро налево и направо.
Но след астролога затерялся, как тропка муравья в густой траве. А только что у них побывал очень неприятный посетитель. Их дом вновь осчастливил кратким визитом смотритель ковра и подушек. Нхари-дэр прямо-таки истекал медом, передавая послание своего повелителя. И само послание было любезным по форме, хотя и жестким по смыслу: грайанцы загостились в столице, пора им возвратиться на родину или хотя бы покинуть Нарра-до…
— Светоча можно понять, — негромко сказала Нурайна, глядя на закрывшуюся за гостем дверь.
— Мы для него — загадочные, опасные чужеземцы… и живое напоминание о той неприятной истории.
— Да боится он, что мы языками начнем трепать про то, как он мимо скамьи уселся! — зло отозвался Орешек.
Женщина промолчала. Орешек бросил на нее тревожный взгляд. Ой, не нравилась ему сегодня Нурайна! Вялая… глаза странно блестят… посреди разговора обрывает фразу, умолкает… Не заболела бы, храни ее Безликие!
Орешку захотелось немного развеселить свою спутницу.
Встав, он отошел к двери, грациозно поклонился Нурайне и вернулся в центр комнаты — но уже чинной походкой воспитаннейшего придворного. На подушки опустился легко и изящно, к яблоку на блюде протянул руку, словно оказывая скромному плоду великую честь.
В глазах Нурайны мелькнула искорка интереса.
— Похож… — скупо бросила она.
Ободренный актер продолжил представление.
