Оно бы и ничего, ведь за это в Бездне королю расплачиваться, не солдатам… А только лезет в голову поганая мысль: а вдруг и Грайан тем же ответит — напустит на силуранских воинов жуткую зачарованную нежить?
Вот почему так зол десятник Батупаш.
Вот почему так крикливы сотники.
Вот почему так хмур командир.
Среди пятисот человек, что упрямо и жестко взбивали сапогами дорожную пыль, не было ни одного, кто не думал бы о кознях Многоликой, что с радостью влезла в человеческие игры.
Ну и пусть! Солдату не пристало сплетничать о короле — особенно если тот хорошо платит наемникам.
А Нуртор щедр…
Батупаш вспомнил, как однажды его сотник собрал своих десятников на пирушку. В хмельной беседе бросил сотник фразу, которая Батупашу понравилась и запомнилась. «Если на дороге рассыпаны золотые монеты, а вдоль обочины стоят бочки с вином, то наемники не думают, куда эта дорога приведет, а идут по ней вперед да радуются».
Вот он и идет вперед… только радоваться что-то не очень получается. Мешают мысли о том, что в любой миг может налететь орава мерзких тварей — вон хоть из того леса…
Десятник невольно бросил взгляд на далекую опушку — и не закричал только потому, что онемел от ужаса.
«Храни нас Безликие! Чего боялись, на то и нарвались!»
Содрогнулась земля. Покачнулось солнце в небесах. Стена леса прыгнула на луг и ринулась к дороге… Нет, это не лес, это лавиной летят в атаку железнобокие всадники верхом на невиданных чудовищах. Жуткие морды четвероногих тварей похожи на клыкастые черепа…
Появление армии монстров так совпало с тайными страхами силуранцев, что колонна покачнулась, готовая развалиться, рассыпаться.
"
"Но не зря жители Силурана славились упрямой отвагой, а воины Нуртора были к тому же хорошо обучены! Пронзительные команды сотников — и солдаты привычно сомкнули щиты, подняв копья навстречу врагу.
Пестрая корова, замычав дурным голосом, оборвала веревку и тяжело побежала по лугу. Батупаш мельком пожалел, что не бежит рядом с ней, опустил забрало и хрипло проорал своему десятку:
— Не трусить! Сомкнуться! Держаться!
Но больше ничего скомандовать не успел.
Грайанская конница, тяжелая и неотвратимая, как гнев Безымянных, навалилась на колонну пехоты, охватила ее «подковой». Строй щитов был опрокинут. Всадники орудовали топорами, били сверху, отчего удары были еще страшнее, еще неотразимее. Чудовища, на которых восседали железнобокие неуязвимые воины, грудью валили щитоносцев наземь и топтали копытами.
