Верещание еще слышалось, но уже глуше. «Бедный зайка!» — жалостливо вздохнула Арлина. Эрвар раздраженно откликнулся: «Повстречалась бы ты этому зайчику на опушке… здесь не только деревья хищные…»
И сразу — новая страница: беловато-серая гора, изрытая норами, вокруг которых суетились громадные, не меньше кошки, муравьи. Подгорный Охотник предупредил, что идти надо осторожно, не задевая здешних хозяев: слюна у них такая, что прожигает камень, так они и норы себе прокладывают… Путники почтительно шли сквозь деловитое мельтешение гигантских насекомых.
Муравьи, не обращая на гостей внимания, тащили ветви, камешки; то тут, то там слышалось шипение и поднимался легкий дымок — это, по словам Эрвара, в мягком склоне прожигались новые коридоры. У каждой норы стоял на задних лапках муравей — то ли часовой, то ли надсмотрщик за рабами. Минуя откос, Орешек прошел рядом с одним из часовых — и вздрогнул: в передних лапках муравей держал длинную палочку с остро отточенным концом. Не сучок, не веточка — в лапах у насекомого было копье!.
.
Когда очередная складка вывела путников в тесное ущелье меж высоких гранитных склонов, Эрвар остановился и предложил перекусить. Уставшая, переполненная впечатлениями Арлина охотно опустилась на камень, а в Хранителе проснулось беспокойство за оставленную крепость.
— Айфер и Аранша, наверное, вернулись в Найлигрим… дарнигар тревожится…
Эрвар не спеша разломил лепешку, протянул кусок госпоже.
— Айфер и Аранша сидят у пещеры, — снисходительно ответил он.
— И вместе с ними нас ждет само Время.
— А дарнигар все равно тревожится! — фыркнула Арлина. — Я же видела, как он смотрел на Араншу, когда провожал отряд.
Охотник бросил взгляд вдоль ущелья и удовлетворенно кивнул:
— Хорошо идем… спокойно так, без неприятностей…
— Ничего себе — без неприятностей! — возмутилась Волчица и оглянулась на жениха: вспомнила, как беззащитно лежал он на дне впадины-ловушки.
— Да разве это неприятности? — хмыкнул Эрвар.
— В лесу мечом пришлось помахать, да? Не видали вы, как этот мир умеет из людей жизнь выдавливать! А мы мирно идем, как на прогулке…
Зря он это сказал. Спугнул удачу.
* * *Рука чародея, черная на ослепительно сиреневом фоне шара, судорожно сжалась, словно длинные пальцы пытались процарапать стекло насквозь.
— Он здесь, Шайса! Он в Подгорном Мире!
Верный слуга, задремавший было под мелькание теней в зеркале, поспешно вскочил на ноги.
