Что это было? Явился призрак Аунка, чтобы спасти, предупредить ученика? Или приняла такой облик тревога, вспыхнувшая в чуткой душе Орешка?
Не раздумывая, пружиной взвился парень — и скользнули вниз по плечам хищные руки, уже почти сомкнувшиеся на его горле.
Пытаясь сдержать неожиданный рывок жертвы, Шайса вцепился в ворот рубахи — закрутить вокруг горла, задушить…
Но плечи Хранителя облегала не грубая холстина, а нежная льняная ткань. Почти беззвучно поддалась она грубой силе — и Орешек выскользнул из страшных объятий, оставив в руках врага большие лоскуты своей рубахи.
"
"Шайса выругал себя за то, что не пустил в ход удавку, а поддался искушению задушить жертву голыми руками. Но, проклиная себя, убийца не стоял столбом: нагнулся, скользнул ладонью по разрезу на правой штанине… и вот уже в руке тяжелый метательный нож… миг — и ладонь опустела, а нож летит в грудь Хранителя и… и… и Шайса захлопал белесыми ресницами: жертва стоит живая и невредимая и нахально держит его, Шайсы, собственный нож, перехваченный на лету за рукоятку.
Убийце приходилось сталкиваться с подобными штучками, но редко… Ну и молодчина этот самозванец! Такого убить — одно удовольствие! Но почему он молчит, не зовет на помощь? Надеется сам справиться с врагом? Что это — глупость, самонадеянность или уверенность опытного бойца?..
Шайса не знал, что первым побуждением Орешка было заорать: «Стража!» Но крик умер в горле: парень вспомнил о разодранной пополам рубахе. Спина, исполосованная спина открыта любопытным взглядам! А ведь на крик Хранителя сбежится весь гарнизон… Не-ет! Разобраться с этим гадом, быстро переодеться — а тогда уж можно поднимать шум!
Не раздумывая долго, Орешек швырнул незнакомцу обратно его стальной подарок.
Бросать нож парень умел с аршмирских времен и никогда не промахивался. Но белесый коротышка тоже, как оказалось, был не из глины сляпан. Орешек и замахнуться не успел, как убийца жестом фокусника сорвал с себя опояску с грузиками на концах и стремительно завращал перед собой.
Летящий нож наткнулся на этот «веер», вильнул в сторону, лязгнул по камню.
Это были единственные звуки, раздававшиеся во время схватки: лязг ножа да свист веревки. Орешек был в мягких сапогах, Шайса бос, и передвигались оба легко, без топота, шлепанья и пыхтенья.
До сих пор Шайса держал веревку за середину. Теперь, перейдя в атаку на безоружного противника, он пропустил Гадюку, летящую в сторону жертвы, сквозь полусжатый кулак на всю длину.
