»
Тут Аранша, сидевшая лицом к лестнице, заметила Хранителя и дарнигара, но даже бровью не повела и закончила свой рассказ:"
"— А он отвечает: «Было оружие, было! В правой руке — топор, в левой — меч… Обе руки заняты были! Я этого разбойника зубами, что ли, должен был грызть?!»
Привстав, девушка через головы хохочущих друзей бросила камешек в сторону Хранителя. Орешек невольно поймал летящий в него предмет.
— Раз! — требовательно и лукаво начала наемница, не обращая внимания на дарнигара, который из-за плеча Хранителя состроил ей зверскую физиономию и показал кулак.
Солдаты обернулись, на миг смутились при виде начальства, но тут же хором рявкнули:
— Два!
Воины дружески относились к Аранше и всегда готовы были ее поддержать. Раз она дерзит Хранителю — будем дерзить вместе, всему десятку меньше влетит…
На счете «три» Орешек опомнился и выдал байку о том, как знатный путник заночевал в придорожном трактире, а слуге велел стеречь лошадей у коновязи. Перед сном хозяин окликнул слугу через окно: «Эй, ты не заснул?» — «Нет, господин мой, размышляю».
— «Да? Интересно, о чем?» — «Уж больно мудрено Безликие мир устроили: суша на воде лежит, а не тонет…»
В полночь господин проснулся и тревожно крикнул в окно: «Эй, не спишь?» — «Нет, господин мой, размышляю». — «И о чем на сей раз?» — «До чего ж мудры Безымянные: небо без подпорок, а не падает…»
Успокоенный господин проспал до утра, а на рассвете вновь спросил в окно: «Ну что, размышляешь?» — «Да, господин». — «Молодец! Хвалю! А о чем?» — «Да вот думаю: как же оно так получилось, что лошадей все-таки свели?.
.»
Смеялись ли солдаты? Еще как смеялись! Даже те, кто уже слышал эту историю. Правда, Орешек и рассказал ее хорошо, в лицах все изобразил.
— Ладно, — сказал он, закончив рассказ. — Только врага не прозевайте. А то и не заметите, как орава Людоедов к вам подсядет шуточки послушать.
Орешек бросил камешек ближайшему солдату, весело скомандовал: «Раз!» — и ушел, провожаемый восхищенными взглядами.
Спустившись со стены, Сокол и Харнат направились к Дому Исцеления.
Когда они были уже у дверей, над головами прокатились три колокольных удара. Полночь.
В первой комнате Дома Исцеления вошедших встретили полумрак и тревожная, непрочная тишина, то и дело разрываемая негромким стоном или хриплым бредом. Раненые спали жарким, тяжелым, душным сном. Старый лекарь Зиннитин менял на лбу у одного из больных мокрую тряпку, рядом на коленях стоял помощник с миской зеленого травяного отвара в руках.
